Любовь – во весь голос… П О В Е С Т И

– Ай-да, молодец! Ай-да, удалец! – суетился возле сына Василий, поливая его тельце теплой водой. Олежка от удовольствия фыркал, крутил головкой и еще резвее бил ладошками по воде. – Так ее, так! – приговаривал Василий, погружаясь в горячую смутную пелену. – Б-бей ее, стерву, бей, чтобы лучше мыла тебя. Лупи ее, сынка… Разливай вод… водичку… Наливай… – и неожиданно запел сильным грудным голосом, отчего малец вздрогнул и затаился: «Выпьем за Родину нашу могучую, выпьем и снова нальем». Василий разогнулся, кинул затуманенный взгляд на стол, где стояла бутылка с недопитой водкой, проглотил слюну.

– Опять будешь пить? – перехватив взгляд отца, беззлобно спросила Катя, возясь в воде с розоаой детской мочалкой. – Я маме скажу.

– Не буду, доча. Ей-богу! – на всякий случай побожился Василий, не выпуская с поля зрения бутылку, притягивающую его магнитом. – А ябедничать нельзя. Это плохо…

Василий смахнул рукой обильный пот.

– Отойди, Катька, от плиты. Ишь как пылает. Платье загорится.

Пропустив мимо ушей это замечание, Катя намыливала мылом свою куклу.

– Кому сказал! – прикрикнул на дочь Василий. – Быстра-а-а! – Он пьянел все больше и больше. – Бантик вспыхнет и косичка загорится, а потом платьице. Надо понимать… – и излишне суетился возле сына.

Боясь простудить его, совсем недавно переболевшего воспалением легких, то и дело подливал в ванночку горячую воду.

– Ка-а-тька! Раздевайся! Будешь и ты купаться. А мы уже чистенькие… Мы хорошенькие… – Василий пытался помыть сыну ушки, но попадал пальцами то в головку, то в шейку.

Василий снова окунул в ванночку локоть.

– Погоди, сыночка! Водичка остыла. А тебе нельзя… Ни-ни! Заболеть можешь… А что скажет нам наша мама? М-минуточку… – Он поднял ванночку и, еле удерживая ее в руках, поставил на плиту. – Чуть-чуть под… подогреем… Самую м-малость… Всего чуть-чуть… Он поднял глаза: – Доча, иди сюда.

В-водичку надо… вы… вылить… ее надо… – заплетал он языком, не ведая, что делает.

Из комнаты вышла Катя в маечке и трусиках и стала около ванночки.

Стряхнув мокрые руки, Василий, шатаясь, вышел в коридор. За ним тут же захлопнулась дверь. Еще не понимая, что же случилось, взял пустое ведро и дернул дверь: она не открывалась.