Русская жена эмира

Он поклонился и собрался уйти, как голос Алимхана остановил его:

– Да, вот еще что: Даврон, не злоупотребляй моим доверием к тебе. Хозяин Бухары – эмир, а не дервиши.

Об этой истории глава Ордена вспомнил, двигаясь по шумному базару Кашгара. Но своего мнения о евреях он так и не изменил. То есть фанатизм не позволил ему понять, что на этой земле Бог создал людей с разными верованиями, с различными внешностями и разными языками.

От ювелира Даврон направился в другую часть базара, где шла торговля лошадьми, ослами, быками, коровами и овцами.

Там ему приглянулся крепкий конь, и, не торгуясь с болтливым торговцем, дервиш вложил тому в ладонь пять золотых монет. Лицо перекупщика засияло, и тот подумал про себя: «Откуда у этого нищего столько денег? Должно быть, кого-то ограбил. Но это не мое дело, неприлично совать нос в чужие дела».

Уже верхом по узким улицам Даврон отправился в сторону буддийского монастыря. Дорогу ему указывали добрые горожане, которые говорили на тюркском языке, как у него на родине.

Так Даврон оказался у монастыря китайского образца. Оттуда он сразу заметил невысокое европейское здание, огороженное белой стеной. Сомнений не было – это английское консульство. Дервиш облегченно вздохнул: «Слава Аллаху, наконец-то!» – и поскакал к его воротам. Его встретила охрана – четыре местных смуглых солдата в английской форме и с чалмой на голове. Они насторожились и выставили свои ружья вперед.

– Мне нужен ваш хозяин, англичанин Эссертон, – с трудом Даврон выговорил заморскую фамилию и сошел с коня.

Молодые охранники удивленно переглянулись между собой.

– Зачем дервишу понадобился наш хозяин? – спросил по-тюркски один из них, видимо, старший по званию.

– Я гонец. Передайте ему, что я привез для него письмо из самой Бухары.

– Дай письмо мне, я передам его англичанину, – сказал старший.

– Нет. Я должен вручить сам, лично в руки. Так велел мой хозяин.

– А кто твой хозяин, такой же дервиш? – усмехнулись он и за ним другие.

– Солдат, ты задаешь много неразумных вопросов.

Смотри, как бы не пришлось тебе раскаиваться, ведь из-за любопытства можно лишиться службы.

В словах дервиша чувствовалась какая-то скрытая сила: должно быть, этот нищий не так прост. Тогда старший кивнул самому молодому, и тот спешно зашагал внутрь двора по дорожке, закинув ружье за спину.

Вскоре явился европеец лет сорока: рыжий, лицо в веснушках, одет подобно русским – светлый костюм и странная шляпа, словно чашу надел на голову.