Дело было в Никольском. Рассказы

Съедать не успевала и запах протухшего мяса и плесени заставлял сноху вспоминать о том, что требуется почаще проверять постель свекрови и выкидывать прочь испорченные продукты. Бабушка Феня плакала очень громко и долго, не желая раставаться с припасами, приговаривая:

– Оставь, Шара, я их еще съем, не выбрасывай.

За свою жизнь только один раз была в больнице, когда пьяная упала и сломала руку. Ей наложили гибсовую повязку, а, приехав домой, она ее сняла и грозно сказала повязке: «Ну ее к черту, без нее обойдусь!» К синей больной руке привязывала влажную от мочи тряпку и кость вскоре срослась.

После шестидесяти лет у нее стали шататься зубы и, не дожидаясь, когда они выпадут, она привязывала к ним нитку и выдергивала их сама. Все обходилось без врачей. Правда еше раз ей однажды пришлось вызывать скорую помощь, когда, пьяная, она, упав на что-то острое, сделала себе на шее глубокую рану, кровь как из поросенка хлестала. Она много потеряла тогда крови, но не потеряла сознание – ей было в это время уже семьдесят лет.

Кода перед смертью Феня лежала в постели, подозвала меня и попросила не лекарства, а яду, чтоб побыстрей отравиться и не мучиться долго, но ей даже лекарства уже не давали: ей ничего не помогало. Цирроз. Разрушилась печень, потому что никого не слушала и украдкой пила, да по многу.

Схоронили ее, но крест не поставили: чуваши ведь мусульмане. Хоть она никому не молилась и в мечети и церкви не ходила, ее признали мусульманкой, а может просто лень стало крест ставить.

Я ее внучка, но, вспоминая прошлое, хорошим словом не могу ее вспомнить: она всегда обижала меня и грубо стукала своей рукой мне по спине, а рука была словно железная. Потом и детей моих, своих правнуков, тоже до слез колотила. Может, злости у нее было много и ненависти ко всем людям из-за ее тяжелой сиротской доли.

Мамины рассказы

Мамина прабабушка Наталья была помещицей и жила в Дергачах, в пятнадцати верстах от городка Пугачева, Саратовской губернии, Ершовского района.

У Натальи Пугачевой муж умер в сорок лет: его конь лягнул, норовистый был, дикий. Осталась женщина с двумя сыновьями, Петром и Федором, и дочерью Полиной. Поместье большое и управлять им пришлось Наталье самой.

Много было коров, лошадей, кур, уток, гусей и работников, которым хорошо платила и многие сами желали у нее работать. Пришел как-то в работники бедный парень.