Старый город

Сделаешь что-то не так и потом даже в кухню не сможешь вернуться.

– Ты правда так думаешь или только хочешь меня напугать?

– Ладно, извини. Не хочу напугать. Я просто растерялся.

– Я буду очень прилежной. Буду выполнять все-все поручения! Ведь сейчас господин повар мной доволен! Он доверяет мне накрывать на стол и прислуживать хозяевам за обедом! Даже когда у них гости! Ты видел какое мне сшили красивое платье?

– Конечно, видел. Ты в нём сто раз уже вертелась, чуть вазу со стола не уронила.

– Ой, ну ведь не уронила же! А ты видел, как мне заплели волосы для торжественного обеда?

– Да, видел, чай не слепой.

– А представь, какое платье мне сошьют, если я буду прислуживать госпоже!

– Тебе лишь бы в новом платье покрасоваться.

– Ну и что! Хоть бы и так. Не собираюсь всю жизнь торчать на кухне.

Потом лестница наблюдала, как девушка действительно стала горничной у богатой госпожи и ходила в красивых платьях. А парень продолжал работать на кухне. Он был очень старательным и ответственным.

Каждый день рано утром ходил на рынок за свежей провизией. И в конце концов он и сам стал поваром и женился на девушке.

Через много лет, поднимаясь по лестнице, они вспоминали свою жизнь и тот разговор.

– Помнишь, мы поднимались тогда по лестнице и я загадала, возьмет меня госпожа к себе горничной или нет?

– Конечно, помню. Я потом каждое утро ходил на рынок по этой лестнице и загадывал, что стану поваром и мы поженимся. Даже выучил уже, сколько здесь ступенек и с какой надо начинать, чтобы всё сошлось.

– А давай сейчас снова что-нибудь загадаем! Ты начнёшь с правильной ступеньки, и всё сойдется.

– Лестницу недавно перестраивали, и вообще с тех пор всё так изменилось. Но давай попробуем. Только давай загадаем про себя, и не будем говорить, что именно.

И лестница тоже загадала про себя, чтобы у них всё сошлось.

Ночью веселая и приветливая лестница становилась темной и мрачной. На самом деле она, конечно, оставалась собой.

Это лишь солнце и луна менялись местами на небе. Но после заката жизнь в городе замирала. Улицы делались настолько черными, что и сами не могли разглядеть, что у них там, за поворотом. Люди запирались в своих домах, и только отблески свечей иногда проглядывали сквозь небольшие оконца.

Зимой всё выглядело иначе. По ночам можно было ходить без факелов. Снег освещал путь своей белизной и даже, казалось, искрился от слабого лунного света.