Старый город

А для себя мне не нужно такое длинное имя». И вдруг он придумал: «Летящий»!

– Да, это красивое имя! – сказал тополь. – С таким даже настоящему кораблю не стыдно было бы войти в порт.

– Спасибо, – ответил кораблик польщенно. Потом он вздохнул и прибавил: – Жаль только, что корабли с парусами, как у меня, совсем перестали заходить в порт.

Действительно жизнь вокруг менялась на глазах. В гавани теперь стояли и дымили трубами железные пароходы. На улицах появились автомобили – смешные повозки без лошадей.

Капитан ворчал и ругался, а в его разговорах с соседями всё чаще тревожно звучали слова «война» и «правительство».

Когда на главной городской башне сменился флаг, капитан сказал, это от того, что сменилось правительство. Ну а самые страшные времена настали, когда сбылось второе из тревожных слов: «война». Самолёты летали над городом, и из них прямо на улицы, дома и церкви падали бомбы.

Самолёты! Сначала кораблик восхитился и обрадовался этому новому изобретению людей. Он-то думал, что это он – «Летящий».

И вдруг в небе парит не птица, а человек в железной коробке с крыльями. «Везёт же счастливцу», – подумал флюгер про серебристый, похожий на огромную чайку, самолёт.

А потом полетели бомбы, начались пожары и паника внизу. Кораблик ничего не понимал. Как можно использовать этот дар – полёт в небесах – для того, чтобы сбрасывать на головы детям огонь и смерть?

Да и самому флюгеру тоже грозила беда. Горели дома по соседству, горели и рушились старые башни. Бомба попала даже в прекрасный собор, и он лишился своего шпиля.

Тополь дрожал всеми ветвями. А кораблик хотел теперь только одного – не видеть больше этих пожаров и разрушений. Но куда бы ни дул ветер и куда бы ни поворачивался за ним флюгер, всюду были огонь и руины.

Флаг на крепостной башне сменился ещё раза два или три, и война наконец закончилась.

Хозяин дома, отставной капитан, куда-то исчез. Здесь поселились теперь новые жильцы: несколько семей из разрушенных и сгоревших во время войны зданий.

А старый флюгер совсем затосковал. Он начал бояться ветра, ворочался-то он уже со скрипом. Так ведь и рассыпаться недолго во время очередного шторма. И мысли его тоже стали ворчливые и скрипучие. Единственная отдушина – пожаловаться другу-тополю.

– Я показываю людям направление ветра. Раньше это предупреждало их об опасности. А теперь огромным железным кораблям уже не важно, откуда дует ветер. О штормах людям объявляют по телевизору в прогнозах погоды.