Эль-Сид, или Рыцарь без короля

Этот арагонец по имени Галин Барбуэс был, несмотря на молодые годы, человек степенный и основательный, видавший виды, и вывести его из равновесия было нелегко. Узнав про изгнание Руя Диаса, он примкнул к дружине на Арлансонском мосту; на родине случилась с ним некая неприятная история, о которой Галин распространяться не любил. Впрочем, в отряде не у него одного, а еще кое у кого имелись пятна на совести.

– Худо? – спросил Руй Диас.

– Хуже некуда.

Они вместе подошли к двери. Как и везде в новых поселениях на границе по реке Дуэро, жилой дом – толстостенный и с бойницами вместо окон – и службы были обнесены стеной из необожженного кирпича.

Во дворе еще остался пепел кострища и валялись останки бычка: голова, ноги, потроха, которыми побрезговали, когда жарили тушу. Останки клевали вороны, трех-четырех из них Руй Диас и его спутник спугнули, когда вошли во двор, – и замерли, увидев, что на дверях амбара распяты двое.

– Старики, – сказал Барбуэс спокойно. – По годам их в рабство не продать… И для всего прочего никакого от них проку.

Руй Диас молча кивнул, глядя на распятые тела. Издали они казались куклами, набитыми соломой, какие продают детям на ярмарках. Подойдя поближе, он увидел, что это два седовласых немощных старца; у одного из вспоротого живота свисали кишки. Перед тем как распять, старикам отрезали уши и носы: раны были черны от мух.

Барбуэс показал на бычьи внутренности:

– Развлеклись немного за ужином. – Он вытер бороду. – Для них крики и стоны – как музыка.

Руй Диас вопросительно глянул на него вполоборота:

– Только так развлекались?

– Не только.

И повел командира к дому. Дверь была выбита, и на полу дрожал прямоугольник солнечного света. В нем виднелось женское тело – нижняя его половина: раскинутые ноги, темное пятно лобка. Верхняя половина оставалась в полумраке.

– Крови нет, – заметил Руй Диас.

– Ее задушили.

– Наверно, слишком отчаянно отбивалась.

– Возможно.

Они вернулись в патио. Минайя и рыжий монашек смотрели на распятых.

Монашек пробормотал несколько латинских слов, потом дважды осенил стариков крестным знамением. Потом перекрестился сам – раз, а заметив выходящих из дома, и другой. Молодое веснушчатое лицо его было искажено ужасом.

– Кто здесь жил? – спросил Руй Диас.

– Два семейства… Переселились года полтора назад.

– И сколько их было?

– Да вроде бы душ девять… Три поколения – деды, отцы, дети… – Он показал на распятых. – Значит, семерых угнали.

– Шестерых.