Рассказы

Вот и пойми их. Но больше всех Трохина занимал вопрос, которые из этих хахалей его-то девок. Соседок про себя он называл «своими девками». Каждый раз, наблюдая за молодёжью, Трохин пытался вычислить хахалей своих девок, и иногда, как он думал, ему удавалось это, но потом ситуация менялась, и все его вычисления летели к чёрту.

Сергей, заскочивший к дяде по поручению матери, нехотя остался у него попить чаю. Мать просила уважить старика, посидеть у него, не убегать сразу, ведь один бобылём жил Трохин, и никого у него, кроме сестры и племянника, не было.

– Поехали, – вдруг невпопад сказал дядя.

– Что? – не понял Сергей.

– Девки, говорю, поехали.

Слово «мои» Трохин упустил.

– На выходные поехали к себе. Прошлый раз одна только уезжала, а сейчас, видать, обе поехали. А, может, которая вернётся. Да, видно, вернётся, сумка-то одна.

Сергей заметил, что глаза Трохина оживились, даже немного прищурились.

– О ком это он? – подумал Сергей и привстал, чтобы увидеть объект внимания дяди.

По дороге в сторону вокзала шли две девушки. Они несли вдвоём за ручки большую дорожную сумку.

– Чай до дождя-то успеют…, – рассуждал Трохин. В голосе его слышалась забота.

– А кто это? – поинтересовался Сергей.

– Да… «девки мои», – застыло на языке Трохина, а ответил он, – соседки мои. Весёлые девки. Всё время праздники у них, да гулянья.

– Я что-то не помню таких раньше?

– А их раньше и не было, – резонно заметил дядя.

Последнее слово Трохин произнёс язвительно.

– Всё думаю, их выгонят скоро, да нет, видно, нынче в институтах-то всяких держут. Гляжу, с утра опять в свой институт плетутся. Чай за деньги держут, али ещё за что.

Трохин оживлённо рассказал Сергею о девушках, выложил некоторые свои соображения о морали, о чести девок, об учёбе. Сергей слушал его рассеянно, хотя, со стороны могло казаться, был полон внимания.

– Идёт! – прервал свои рассуждения Трохин.

Сергей увидел в окно симпатичную девушку. Она подошла к калитке напротив и вошла в неё.

– А что хозяева-то? Тут, вроде, тётя Феня жила. Помню, мы ещё у неё козье молоко иногда покупали.

– Фая, – морщась от раздражения, поправил дядя. – Она в прошлом году померла. Дочь приезжала из Москвы, похоронила её, а дом этим, – он кивнул на улицу, – сдала. Деньги наперёд взяла.