Лэйла-стероид

Болт молча сплюнул на пол кабины.

– Эй, расслабься, – посоветовал Лужа, водя глазами по скрытым девичьим прелестям. – Едем ко мне.

Внезапно заверещал мобильник. Болт поспешно схватился за него.

– Труба зовет, а? – Лужа заржал.

Болт скривился, как от кислятины, вновь прокручивая сообщение.

Этих нескольких строчек он ждал уже очень и очень давно, когда понял, что деньги заканчиваются, а новой работы все нет и нет.

– Не твое дело, – бесцветным голосом отрезал Болт. – Вылезайте оба.

Он не любил проституток, и очень не любил Лужу, которого терпел только потому, что другого такого продавца дури было не сыскать во всем городе.

Болт вскинул глаза на зеркало заднего вида. В качающемся свете уличного фонаря Лужа улыбался своей обычной расслабленной улыбкой наркомана, только что вколовшего себе очередную дозу ядовитого счастья. Рука проститутки уже покоилась у него под курткой.

– Когда это он успел? – с яростной злобой в голосе спросил Болт.

– Вот уж нет, – возмущенно сказал “светлый плащ”. – Это типичный вандализм, выбрасывать тело на улицу.

Болт резко обернулся, занеся руку для удара. Еще не успев как следует замахнуться, он ощутил сильнейший толчок в затылок. У Болта была по-настоящепу бычья шея, но от этой оплеухи, он инстинктивно закрыв глаза ткнулся лицом в лобовое стекло.

– Довези хотя бы до кладбища, – прошелестело над ухом.

За волосы крепко взяли и потянули. Болт вскрикнул. Перед его лицом возник маленький кулачок, затянутый в черную лаковую перчатку. Между средним и безымянным пальцами торчало тонкое длинное лезвие, только что вышедшее из сердца, свалившегося на пол Лужи. Девчонка сильно взмахнула головой. Очки слетели с ее лица и разлетелись на куски, ударившись о приборную доску.

– Ну что, красавец, составишь мне компанию, – оскалив зубы прошипела она, склонив голову. – В конце-концов, на что мы еще годны, кроме траханья?

В бардачке лежал пистолет. С тем же успехом он мог лежать и на северном полюсе. Ни на какое сопротивление просто не хватит времени.

Болт это отлично понял, когда разглядел молочно-белые, без малейших признаков зрачка или радужной оболочки глаза “светлого плаща”.