Позывной Волк

Это была фишка. Но после первой карты Двенадцатый промямлил что-то вроде «отлично, но не моя рисовка»… Боги, промолчать бы тогда, стерпеть. Делать дальше и получить свои пять миллионов, и это по прошлогодним-то деньгам. И ведь никто не прогонял тебя, идиота. Сказал бы «я художник, я так вижу», и договорились бы. Гордость сами знаете кого сгубила.

Попытка скормить коту визитку, остро пахнущую ментолом, вместе с авторским правом, не удалась. Алек тихо и беззлобно ругнулся. Оставался только один способ завершить проект и все-таки выйти из комнаты.

Снег шуршал по стеклу и таял на подоконнике. А во тьму вместе с визиткой летели и белые листья чужого технического задания, и старые планы, и долгая ночь. Жизнь неуловимо менялась, и кто-то смеялся с Алеком над ней вторым голосом.

C

На левом запястье Азефа, под не в меру длинным рукавом, мягко светились три браслета. На первый взгляд казалось – пустая безделушка, какими любят украшать себя юнцы-без-году-неделя, которым до золотых нашивок как до Луны.

Екатерина Оверченко. Солнечно-желтый с рыжими искрами.

Святослав Федосов. Глубокий зелёный с алой полосой посередине.

Алек Бессчастнов. Пепельно-серый с единственным пятнышком лазури.

Сложнее всего Азефу далась цветопроба. Сколько он ни напрягался, но цвета ауры своих подопечных увидеть не мог, а книжка про витражи на этот случай ничего поведать не могла.

– Ты пытаешься влезть в них, как в чужой скафандр, – сказал Влад, стараясь не рассмеяться при виде тужащегося Азефа. – Отставить штурм. Попробуй стать для них зеркалом.

Азеф выдохнул, закрыл глаза. И был свет. Три тонких луча, в которых пульсировали отпечатки личностей подопечных, свернулись кольцами на его запястье. Влад не удержался от шалости, выбил на каждом из браслетов клеймо.

– Авторское право, оно и в Раю авторское право. «Хай-тек и нимбы». Как тебе копирайт, Азеф?

– Я только что по твоей наводке вот так легко сделал слепки их аур. Как ты думаешь… – Азеф наморщил лоб в попытке поточнее сформулировать верткую, как бесхвостая ящерица, мысль. – Они что-нибудь при этом почувствовали?

В глазах кудрявого Влада заплясали искорки, но смеха Азеф так и не дождался.