Прыжок

Просто ей казалось, что он лучший вариант, и именно с ним она хотела испытать свою женскую привлекательность. Это случилось прозаично и без какой-либо романтики. Маше ее и не хотелось. Она все свое сердце отдала невидимому и недоступному мужчине из кинематографа, а уж кому отдать свое тело – вопрос второстепенный. Алекс расстроился, но быстро забыл о своей печали и погрузился в любимое дело. Он вообще обладал талантом отдавать всего себя тому, чем занимался, вкладывал в это всю свою душу. Склоны и горы вскоре залечили его разбитое сердце и успокоили тревоги.

Он любил скорость, любил летящий ему навстречу холодный ветер, любил падать в снег, закутываться в него, как в одеяло и лежать, лежать… Он так и останется вечно лежать под этим мартовским льдом, поддавшийся бурной стихии, не справившись со слишком большой нагрузкой. Он просто растворится в воздухе и растает на солнце, как снег.

* * *

Гул фестиваля уже стих, а Рома с Мари так и остались сидеть на перекладине.

Как страшно смотреть вниз – дух захватывает, и небо так близко, какое звездное сегодня небо!

– Так бы и сидела здесь, – первой нарушила тишину Маша и глубоко вдохнула воздух ночной Москвы. Сигарета все еще дымилась в руке Лузова, едкий дым лениво поднимался наверх, навстречу Маше, но она не замечала его. – Сидела и смотрела бы на звезды. Но вечно боишься упасть, это омрачает все удовольствие.

Рома ухмыльнулся, потушил сигарету о железную трубу и бросил вниз.

Она, кружась в прощальном вальсе, упала на самый центр пустой сцены.

– Как ты думаешь, что там, после смерти? Страшно ли умирать? – спросила Мари, устремив на него свои пронзительные серые глаза.

– Думаю, страшно. Даже уверен, что очень страшно, Маша, – отозвался Рома.

– Прямо до смерти страшно? – Мари продолжала смотреть на него в упор. Уголок губ ее задергался, и рот растянулся в улыбке. Оба они рассмеялись странному каламбуру и стали осторожно спускаться вниз.

Внизу, у железной ограды, которая отделяла сцену от публики, их уже ждала знакомая компания. Во время давки они стояли на набережной и слушали доносившиеся до них крики и громкие басы музыки. Когда сцена опустела и люди стали потихоньку расходиться, глазастая подруга Мари заметила ее на самом верху, над толпой, и в ужасе ахнула. «Она же сейчас упадет!» – закричала она, пихая Ксюшу в бок. Та недовольно съежилась и оттолкнула Нелли.