«И вот вам результат…»

– Бгатья молдаване, – загремел он, – в то вгемя, как цагские сатгапы всё туже затягивают петлю вокгуг вашей головы…

В Кишинёве, где они весной были на гастролях, возле местного драмтеатра тоже росли большие ёлки, и Алику показалось, что он снова в братской Молдавии.

– Бгатья молдаване! – прочувствованно повторил он. – В то вгемя, как некотогые всё туже затягивают свою петлю вокгуг вашего всего, цагские сатгапы не упускают случая добавлять в спигт всякую дгянь!

Задышавшие, хотя по-прежнему полумёртвые молдаване ничего не понимали, но внимали с любовью.

Женщины плакали, самые отпетые, которые ждали этого момента столько лет, обнялись и не знали, умереть им сейчас или сперва сфотографироваться на память.

Пошли первые обмороки.

– Это делается только для того, – по-ленински прозорливо продолжал Алик, – чтобы для коммунистов были пгеггады! Но пока я вечно живой, для коммунистов нет и не будет пгеггад!!

Эти прекрасные слова он прокричал уже на ходу, вспомнив, зачем, собственно, вышел наружу.

Устремляясь под ели, крикнул старику Касьянову:

– Мужчина, поднимайте молдаван на богьбу, я тут начал!

Гордый ленинским доверием, Касьянов набрал воздух, чтобы сказать, есть, поднимать на борьбу! И тут же выдохнул впусте, т. к. из недр Мавзолея появился Полещук с карабином и Туркеней на свободном плече. Туркеня свисал долу, как пляжное полотенце. Заметив убегающего Ленина, Полещук закричал:

– Владимир Ильич, ты куда, счас развод! Стой, гад, с меня спросят!

Он сбросил Туркеню и устремился следом.

Молдаване ожили, побежали за Полещуком с криком:

– Сатрапы! Не отдадим Ленина! Жми, Ильич, жми!!!

Оглянувшись на крик и увидев набегающую толпу, Алик, которого не раз били в разных составах, забыл про нужду и рванул через предрассветную площадь в направлении Василия Блаженного.

За ним устремилась безумная толпа, возглавляемая вооруженным Полещуком.

Глава 7, предпоследняя

Короткая летняя ночь подходила к концу. Луна закатилась, звёзды поблёкли, из кустов доносилась негромкая возня просыпающихся птиц.

Разводящий сержант Асхат Бахтияров вёл сменный караул на Пост № 1.

Караул чётко печатал шаг: раз-два, раз-два!..

Дул лёгкий предрассветный ветерок, видимая часть неба на востоке явно розовела, мерный шаг часовых хорошо вкладывался в размер песни «Утро красит нежным светом стены древнего Кремля». «Хорошая песня, – думал Асхат, строго прислушиваясь к привычному звуку шагов, – правильная».