Письмо потомкам. Дилогия

И что теперь будем делать? Как это меня угораздило стать особенной, если есть другие люди, более обученные и знающие, среди гемм.

– Странным образом, ты – единственная, о ком они не знают. Твои параметры, твоя личность не занесена полностью в Память, а если и было – числится среди мертвых, – Рионн подозрительно на меня посмотрела, но я решила промолчать и налила себе ещё бодрящий напиток, капнув в него немного лимонного сока. Кава, моя древняя кава, так тебя называли мои пращуры, если так можно сказать про возможность наличия предков у евгениумов.

– Мы отвели тебе тяжелую роль. В твоих задачах будет общение с послами, если что-то пойдет не так. Империя старается развязать войну, пытаясь вывести нас из равновесия. Если они подумают, что ты – гемма, способная на убийство, то быстрее раскроют свои планы. И еще, они нередко заговаривают на древних языкам между собой, каждый раз меняя комбинации. Тебе придется выучить или повторить… К сожалению, Праматерь лишила нас возможности владеть другим языком, кроме гемми.

– А глаза? У меня голубые глаза, Рионн! Не золото гемм!

– Глупый вопрос. Мы поставим линзы.

– А если они поймут, что я делаю… Что я не гемма? Или используют язык, который я не смогу понять? Не всегда может повезти… – рассеянно прошептала я.

Госпожа хищно обнюхала напиток из заварника, словно ребенок выжала туда пол-лимона, глядя на меня. Снова обнюхала, чихнула и отложила в сторону:

– Как ты это пьёшь?

– Я же не спрашиваю, как вы едите сырое мясо…

Она ухмыльнулась:

– Надеюсь, нам повезет.

Я пробежалась на пальцах:

– Двадцать с половиной, из них восемь полных.

– Откуда так много?

Я поморщила носик:

– Во-первых, я евгениум. Не знаю, что натворил с генами мой создатель, но память у меня удалась.

– А во-вторых?

– Язык похожи друг на друга. Выучишь один из семейства, другие пойдут легче. Если это не агглютинирующие, вроде гарами или древнего корейского. С ними у меня гораздо хуже обстоят дела.

– А в – третьих? – предположила Рионн.

Я пожала плечами, а потом улыбнулась, приоткрывая клыки:

– Я жила среди разных людей, госпожа.

На улице рассветало, было около пяти или шести утра. Спать уже не хотелось, мой организм был полон сил и энергии благодаря щедрости старейшин.

– Эти три недели ты проведешь в библиотеке, Серафим поможет тебе найти записи или фолианты, освежить память… Мне жаль, дети скучали по тебе.

– И я тоже.