Письмо потомкам. Дилогия

Молча, стараясь не обращать на себя внимание, я оплакивала мир призраков в толще земли подо мной. Я провела рукой по траве, представляя, что внизу, под ладонями – Их руки и сгорбленные спины.

Я знала, что они существуют. Но знать – не значить видеть.

Мне впервые стало жаль их.

Искренне жаль.

Танец шестой

Ближе к вечеру вернулись дети. Одни, без льринни Рионн. Младшие были веселы и наперебой рассказывали, как им было интересно и что они видели по дороге. И только в глазах Кайна я заметила странную боль.

Оттого, что ты ничего не можешь сделать. Ничем не можешь помочь.

И я понимала, отчего это. Рионн могла остаться в доме старейшин по одной простой и в тоже время тяжелейшей по нагрузке причине.

И имя ей «Великая Империя»…

По коже пробежали мурашки, захотелось выть, зная, что может произойти в скором времени… Страх, липкий и прозрачный, закрался в душу.

Нет, не страх смерти… Я не боялась умереть, даже когда-то об этом мечтала. Я была спокойна в этом отношении. Теперь всё иначе – я боялась за ту красоту и чистоту мира Шим’Таа, которая могла пасть жертвой человеческой ненависти.

А я… если разобраться во мне, то получится, что я ненавижу собственный род.

Не-на-ви-жу.

Всех, кого я когда-то любила, в ком нуждалась, забрала эта махина, Империя. Подмяла под себя, бездушно и безжалостно. Уничтожила, оставив взамен лишь пурпурные крылья ненависти.

Кайн подошёл ко мне, такой бледный и отчаявшийся, словно что-то хотел спросить, но промолчал. Еле удержалась на месте, чтобы не обнять его, успокоить.

– А мне… мне старейшина сказку рассказал! – похвасталась Ума, полностью забирая моё внимание. Какая же ты смешная и милая, девочка- гемма. За последнее время даже несколько подросла, вытянулась. Постепенно пропадала младенческая припухлость, проявлялось что-то хищное, грациозное.

Геммы взрослеют внешне очень быстро.

Я хотела что-то ответить, но Андрей сбил все мои планы.

– Ума – хвастушка. Всем уже разболтала! У меня уже ушки болят…

И я замерла с открытым ртом. Не могла поверить, что это не галлюцинация. Не привыкла, чтобы годовалые дети так свободно говорили, тем более на гемми, кружа среди шипящих и полуоттенков.

– Ему уже прописали в крови всю основную речь.? Пояснила с улыбкой Ангуин, придерживая малыша.? И рефлексы заменили, навыки. Он теперь всё понимает.