Танго старой гвардии

Но тем не менее всякий раз, когда в своей комнате на вилле он бреется перед зеркалом и, как шрамы, оставленные страстями и битвами, считает морщины, у каждой из которых есть имя – женщины, рулетка, рассветы неопределенности, полдни славы или ночи неудач, – он ободряюще подмигивает своему отражению, словно в этом рослом и пока еще вовсе не дряхлом старике с темными усталыми глазами узнаёт давнего и верного сообщника, которому ничего не надо объяснять. В конце концов, фамильярно, немного цинично и не без злорадства говорит ему отражение, просто необходимо признать, что в шестьдесят четыре года, да с такими картами на руках, что в последнее время сдает тебе жизнь, просто грех жаловаться.

В схожих обстоятельствах другим – Энрико Фоссатаро, например, или старому Шандору Эстерхази – пришлось выбирать, обратиться в благодетельную службу социального призрения или смастерить удавку из собственного галстука и минутку подергаться в ванной комнате убогого гостиничного номера.

– Что там слышно в мире? – говорит Хугентоблер.

С заднего сиденья доносится вялый шелест перелистываемых страниц. Это не вопрос, а скорее комментарий. В зеркало Макс видит опущенные глаза хозяина, сдвинутые на кончик носа очки для чтения.

– Русские еще не сбросили атомную бомбу?

Хугентоблер, разумеется, шутит. Швейцарский юмор. Когда доктор в духе, он любит пошутить с прислугой – может быть, потому, что у него, человека холостого, нет семьи, которая посмеется его остроумию. Макс раздвигает губы, обозначая учтивую улыбку.

Сдержанную и, если смотреть издали, вполне уместную.

– Ничего такого особенного: Кассиус Клей выиграл очередной бой… Астронавты «Джемини XI» вернулись домой целыми и невредимыми… Разгорается война в Индокитае.

– Во Вьетнаме, хотите сказать?

– Да-да. Во Вьетнаме. А из местных новостей – в Сорренто начинается шахматный матч на приз Кампанеллы: Келлер против Соколова.

– Господи боже… – говорит Хугентоблер с рассеянным сарказмом.

 – Ах-ах-ах, какая жалость, что я не смогу присутствовать. Чем только люди не занимаются…

– Да уж…

– Нет, вы только представьте – всю жизнь пялиться на шахматную доску. Непременно повредишься в рассудке. Вроде как этот Бобби Фишер.

– Ну да.

– Поезжайте по нижней дороге. Время есть.

Скрип гравия под шинами стихает – «ягуар» выехал за железную ограду и медленно катит по бетону автострады, обсаженной оливами, мастиковыми и фиговыми деревьями.