Танго старой гвардии

И хотя здесь, в баре второго класса, он не оставлял свою элегантную манеру легкого превосходства – маэстро, стоящий на вершине музыкального олимпа, снисходит до разговора с жалким поденщиком, пребывающим у самого ее подножья, – было видно, что он очень старается быть любезным. И все же, ясно обозначая дистанцию, держался совсем не так надменно и небрежно, как в предыдущие дни, когда Макс танцевал с его женой.

– Поверьте, я следил за вами очень внимательно. Превосходно двигаетесь.

– Спасибо, но вы, право, преувеличиваете, – учтиво полуулыбнулся в ответ Макс.

– Разумеется. Редкостная женщина, что говорить… Но все же инициатива – за вами. Вы пролагаете путь, вы ставите вехи. Такое экспромтом не сделаешь. – Поставленный лакеем на стол бокал Армандо де Троэйе посмотрел на свет, словно сомневаясь, что во втором классе подадут что-нибудь пристойное.

– Прошу вас.

Осторожный глоток. Губы под тонкими усами удовлетворенно поджались.

– Где вы научились так танцевать танго?

– Я родился в Буэнос-Айресе.

– Да? Удивительно. – Армандо де Троэйе сделал еще глоток. – Выговор не чувствуется.

– Я не очень долго прожил там. Отец мой, родом из Астурии, эмигрировал в девяностые… Не преуспел, вернулся в Испанию больным и вскоре умер.

Композитор подался вперед, опираясь о плетеные подлокотники:

– И сколько же вы там прожили?

– До четырнадцати лет.

– Это все объясняет… Потому у вас и получается настоящее танго. Чему вы улыбаетесь?

Макс пожал плечами и ответил чистосердечно:

– Потому что нет в них ничего настоящего. Истинное танго – это нечто совсем другое.

Непритворное удивление – или ему показалось? Может быть, это всего лишь привитое воспитанием внимание к собеседнику? Стакан остановился на полпути от стола ко рту.

– Вот как? И какое же оно?

– В исполнении народных музыкантов – стремительное. И если определить одним словом – скорее сладострастное, нежели элегантное. В нем больше лихости, удали… это танец проституток и воров.

Де Троэйе рассмеялся:

– Кое-где у нас такое тоже бывает.

– Не вполне.