Танго старой гвардии

] или стрельбу по тарелочкам, – ему пришлось по короткому трапу подняться туда, где по обе стороны от трех огромных красно-белых труб под брезентом стояло шестнадцать, по восемь в ряд, спасательных шлюпок. Место это было тихое и безлюдное – нечто вроде нейтральной территории, куда не заглядывают пассажиры, потому что громоздкие лодки нарушают уют и портят вид. Но для тех, кто все же решил заглянуть туда, предусмотрены были деревянные скамьи – и вот на одной из них Макс, пройдя между выкрашенной в белый цвет крышкой палубного люка и огромным раструбом вентиляционного кожуха, подающим свежий воздух внутрь корабля, увидел и узнал ту, с кем танцевал накануне вечером.

День был ясный, безветренный и для этого времени года – теплый. Макс, вышедший запросто, без шляпы, без перчаток и трости, в серой пиджачной паре, белой рубашке и галстуке в горошек, ограничился поэтому легким поклоном. Когда, проходя мимо, он на миг заслонил солнце, женщина в элегантном кашемировом костюме – жакет три четверти, с прямой плиссированной юбкой – оторвалась от книги, которую держала на коленях, подняла голову в фетровой шляпке с опущенными полями, делавшими лицо у?же, и посмотрела на него.

– Добрый день.

Она, уже было опустившая голову, при этих словах вновь вскинула глаза и ответила безмолвным кратким кивком.

– Я… – начал он, ощущая внезапную скованность оттого, что вступал на зыбкую почву, и уже раскаиваясь, что заговорил.

– Помню, – отвечала она спокойно. – Мой вчерашний кавалер.

И оттого что произнесено было «кавалер», а не «партнер», он вдруг проникся к ней благодарностью.

– Не помню, успел ли сказать вам, что вы чудесно танцуете.

– Успели.

И вновь взялась за книгу. Покуда раскрытый том лежал у нее на коленях, он заметил, что? это. Бласко Ибаньес «Четыре всадника Апокалипсиса».

– Всего доброго. Приятного чтения.

– Спасибо.

Он пошел дальше, не зная, читает ли она или смотрит ему вслед. Шел руки в карманы, стараясь держаться независимо и свободно. Остановился у крайней шлюпки и, спрятавшись за ней от ветра, достал из серебряного портсигара с чужой монограммой на крышке сигарету, прикурил. И воспользовался этим, чтобы незаметно оглянуться туда, где на скамейке склонившаяся над книгой женщина продолжала читать.