Будде моих миров. Стихотворения

Две цикады,

То одна, то другая, то вместе —

Это пульс уходящего лета,

Что вздохнуло, как пена морская,

И, похоже,

Начинается выдох.

Было море,

Потаённое, под облаками,

Но недолго.

Тем краям, где мы бывали,

Словно тени на земле:

Оставайтесь!

Собирается дождь,

Пахнет пылью, листвой и озоном,

Будто плачем.

Пусть слова твои забыты,

Но останется мотив,

Он продлится дальше, дальше

В грозовые облака —

Так и надо.

Сентябрь

У станции сонной сближаются где-то

Два старых железнодорожных пути,

Вот так незаметно кончается лето,

По шпалам ещё продолжая брести.

Положено, значит, дороги сойдутся,

Железом к железу прильнут, а пока

Две птицы над рельсами вьются и вьются;

Не август уже – и зима далека.

Тепло, и цикады звенят, невелички,

Соломенный звон беспечально поют.

По осени в мире другие привычки —

Дожди, да зонты, да очаг, да уют.

Сентябрь до заката тяни, до рассвета,

Ведь, если упустишь, не сможешь найти,

И помни, что сходятся, сходятся где-то

Два старых железнодорожных пути.

Октябрь

Горы дальние видны – и трубят,

Трубы осени тревожат листы.

Кроны дрогнут, опадут, видно, ты

Сам не знаешь, что печалит тебя.

Трубы осени – своя частота,

Не услышать, не найти имена,

Эта музыка – листве, а не нам,

Оглушает, изменяет цвета.

Но подвластны мы законам одним,

И, когда большие трубы трубят,

Ты созвучен, ты один – вместе с ним,

Трубным голосом, зовущим тебя.

Ноябрь

Первый снег, до того как выпадет,

Долго землю томит и ждёт.

Дождь последний паршиво выглядит:

Слякоть, изморозь, гололёд.

Может солнце светить, но кажется

Ослепительно неживым.

Ясно солнышко покуражится

Средь рентгеновской синевы.

То потухшего, то блестящего —

Двух стихий невозможен свет.

Так и хочется настоящего,

Настоящего-то и нет.

Мы взлетаем ненужным вечером.

Отморожен, жесток и горд,

В час, когда оставаться нечего,

Опустелый аэропорт.

Помолиться – но слово грешное

Поднимает немую пыль.

Прогревает нутро потешное

Сизокрылый автомобиль.

Разбежится он и поднимется

В угасающий долгий день.

Что прибавится? Что отнимется?

Что случится? Подумать лень.

Но маршрут роковой и бедственный,

Вот начнётся у нас полёт,

Громко к чёрту пошлёт ответственный

Наш отец-командир, пилот.