Королева Юга

 – Есть работа.

Тереса знала, что это за работа. По ту сторону границы все было готово: ведь она сама позаботилась об этом. Абделькадер Чаиб дал им слово (секретный счет полковника в Гибралтаре совсем недавно немного пополнился), что проблем с погрузкой не будет. Сантьяго уже восемь дней дожидался сигнала в гостинице «Амфора», а Лало Вейга присматривал за катером, стоявшим в бухточке у марокканского берега неподалеку от Пунта-Бермеха. В ожидании груза. И вот сигнал пришел.

– Когда ты вернешься?

– Не знаю.

Тереса снова кивнула, как будто неделя – самый подходящий срок. Она кивнула бы точно так же, если бы он сказал «через день» или «через месяц».

– Наступает новолуние, – обронил он.

Может, поэтому я и сижу тут с тобой, подумала она. Наступает новолуние, и для тебя наступает работа, а для меня – повторение того, что уже было. Я словно обречена на это. Вопрос в том, хочу я или не хочу этого повторения. Устраивает оно меня или нет.

– Не изменяй мне, – попросил он.

Тереса взглянула на него, словно возвращаясь издалека. Из такого далека, что ей пришлось сделать усилие, чтобы понять, о чем он говорит. А поняв, ответила:

– Постараюсь.

– Тереса…

– Что?

– Не надо бы тебе здесь оставаться.

Он смотрел на нее прямо, глаза в глаза, почти преданно. Все они смотрят глаза в глаза, почти преданно. Даже когда врут или обещают то, чего не выполнят никогда, пусть даже сами не зная, что будет именно так.

– Да ладно. Мы уже говорили об этом.

Раскрыв сумочку, она достала пачку сигарет и зажигалку. Сигареты назывались «Бисонте». Крепкие, без фильтра. «Фароса» в Мелилье не было, и она привыкла к этим – в общем-то, случайно. Она закурила, а Сантьяго продолжал смотреть на нее все с тем же выражением.

– Не нравится мне твоя работа, – наконец произнес он.

– Зато я от твоей просто в восторге.

Это прозвучало упреком – каким, собственно, и было. Слишком многое заключали в себе эти семь слов.

– Я имел в виду, тебе не нужен этот мавр.

– Зато тебе ой как нужны другие мавры… И я тоже нужна.

Она невольно вспомнила полковника Абделькадера Чаиба. Ему недавно исполнилось пятьдесят, и он был неплохим человеком. Правда, честолюбивый и эгоистичный, как всякий мужчина, но разумный, как всякий мужчина, которого бог не обделил умом. А еще он мог, когда хотел, быть воспитанным и любезным.