Задумчивые рассказы и сказки

С тех пор люди в том дивном городе с ажурными балконами, увитыми виноградной лозой, живут радостно. Утро каждого дня они встречают с песней. Песня сопровождает их в нелегком труде, в горе и в радости. С песней они провожают день.

И помнят они крепко, что печаль может вновь поселиться в их сердцах, если они забудут песню радости, песню сердца. И звучит эта песня всегда на радость жителям, помогая увидеть прекрасное во всем, чего бы их взгляд ни коснулся.

Справедливость

Было это давно.

Поздно вечером я возвращался от давнего своего друга.

Света на этаже не было. Лампочка в очередной раз перегорела.

Паренек, заслышав шаги, хоть и легко я хожу, попытался сдержать рыдания, но всхлипы то и дело прорывались.

Я понял, что он не хотел, чтобы его видел кто-то в таком состоянии. Поэтому, засвистев незатейливую песенку, я загремел ключами и открыл дверь в квартиру.

Свет из прихожей вырвался на лестницу, осветив парня. Взгляды наши встретились.

Мальчишка то ли почувствовал во мне близкое и родное, то ли от боли терзающей его, бросился ко мне. Я, раскрыв объятия, подхватил его.

Едва он коснулся меня, как силы и сознание покинули его. Он был легок, как пушинка. Я занес его в квартиру, и, усадив в комнате в глубокое, пухлое кресло, поставил чайник, догадываясь, что чай вскоре будет лучшим лекарством.

Вернувшись в комнату, я увидел, что мальчишка зябко ежится и укрыл его теплым шерстяным пледом. Чайник и чашки принес с кухни и поставил на столик.

Уселся рядом в соседнем кресле, думая, что ему, возможно, в первый раз в жизни пришлось столкнуться лицом к лицу с болью. А боль такого рода неминуемо настигает всех нас рано или поздно.

Вздрогнули веки у моего гостя, лицо стало сплошной гримасой боли, он открыл глаза, очнувшись от забытья. Вскочил, запутался ногами в огромном пледе и буквально упал мне на колени.

И опять раздались душераздирающие стоны, слезы не переставая сочились из красных, воспаленных глаз.

Я прижимал его к себе, как ребенка, качал его, гладил по вихрастой светловолосой голове. Он забывался, засыпал, потом все повторялось. Так почти всю ночь мы и просидели, словно мать и дитя.

Под утро он, убаюканный объятиями и теплом, открыл свои глаза, и, убедившись в реальности происходящего, попытался соскочить с моих коленей.