Кожа для барабана

 – Совет по культурному наследию у нас в кармане, так что остается уладить только церковный аспект проблемы. – Он сделал паузу в ожидании комментариев, однако старик не разжал губ. – Что касается архиепископа…

Из осторожности он не закончил фразу, предоставив сделать следующий ход своему собеседнику. Ему нужны были подсказки, сигнальные огни, выражения соучастия.

– Архиепископ хочет получить свое, – наконец заговорил Мачука. – Ты же знаешь: Богу – Богово.

Гавира осторожно кивнул:

– Само собой.

Только тут старый банкир повернул голову и взглянул на него.

– Ну так дай ему что следует, и дело с концом.

Дело было нелегкое, и оба знали об этом. Старая скотина!

– Мне все ясно, дон Октавио, – подвел итог Гавира.

– Тогда не о чем больше и говорить.

Мачука помешал ложечкой в своей чашке кофе с молоком и снова погрузился в созерцание рекламы Андалусского ломбарда. Сидевшие за соседним столиком Кановас и Перехиль, глухие к разговору хозяев, враждебно уставились друг на друга.

– При всем моем уважении, дон Октавио, нужно обсудить еще кое-что. У нас в руках самый грандиозный градостроительный куш со времен Всемирной выставки девяносто второго года: три тысячи квадратных метров в самом сердце Севильи, в Санта-Крусе. И в связи с этим – покупка «Пуэрто-Тарга» саудовцами. То есть от ста восьмидесяти до двухсот миллионов долларов. Но вы ведь позволите сэкономить по мере возможности… – Он отпил глоток пива, чтобы в воздухе подольше продержался отзвук слова «сэкономить».

– Но ведь придется как-то отблагодарить монсеньора Корво за то, что он умывает руки. – Мачука чуть сузил свои морщинистые веки, что должно было означать улыбку, хотя даже отдаленно не напоминало ее. – Как ты говоришь, предоставить льготы, диктуемые необходимостью. Не каждый же день архиепископы соглашаются отдать такой участок земли, выгнать священника и снести церковь… Тебе не кажется? – Перечисляя, он загибал костлявые пальцы поднятой руки, потом усталым движением уронил ее на стол.

– Знаю. И это мне стоило немалого труда, если позволите заметить.

– Потому ты и сидишь в своем кресле. А теперь заплати архиепископу компенсацию, на которую он намекнул, и покончи с этой частью дела. В конце концов, деньги, с которыми ты работаешь, мои.