Кожа для барабана

 – В голосе его вдруг послышались нотки раздражения. – Как это вам удается всегда оставаться таким дисциплинированным и добродетельным?.. – Он помолчал, провел рукой по жесткой щетине волос и, покачав головой, снова заговорил, не дожидаясь ответа: – Но вернемся к тому злосчастному делу в Рио. Вам известно, что временами Всемогущий пишет не слишком-то ровно. Просто этому парню не повезло.

– Не знаю, возможно. На самом деле это меня не очень беспокоит, монсеньор, однако факт остается фактом. Объективно: это дело моих рук.

– В тот день Господь будет судить вас точно так же, как и всех нас. А до этого момента, и только в вопросах, связанных с работой, безусловное отпущение всех грехов даю вам я. – Он поднял свою громадную ручищу коротким жестом благословения.

Куарт, не таясь, открыто усмехнулся:

– Пожалуй, мне понадобится нечто большее, чем это. А кроме того, может ваше преосвященство с уверенностью сказать мне, что, случись все сегодня, мы и теперь действовали бы так же?

– Вы имеете в виду Церковь?

– Я имею в виду Институт внешних дел.

– Не знаю. Честно говоря, не знаю. Стратегия складывается из технических действий. – Прелат внимательно взглянул на собеседника и, нахмурившись, сменил тему: – Надеюсь, все это не имеет никакого отношения к вашей работе в Севилье.

– Нет, не имеет.

– Послушайте, Куарт. Мы с вами – профессиональные священнослужители и родились не вчера. Ивашкевич либо купил, либо запугал всех в Ватикане. – Он огляделся по сторонам, как будто в любой момент поляк мог появиться в кафе. – Ему осталось только наложить свою лапу на ИВД. Из всех, кто наиболее приближен к его святейшеству, нас защищает лишь один человек – Азопарди, Государственный секретарь, с которым мы вместе учились.

– У вашего преосвященства много друзей. Вы многим оказывали услуги.

Паоло Спада саркастически хмыкнул:

– В курии никто не помнит услуг, зато все отлично помнят обиды. Мы живем при дворе, полном евнухов и сплетников, где никто не поднимается вверх без помощи другого. Если ты упал, все наперебой стараются добить тебя, но, когда нет ясности, никто и шагу не сделает из страха перед возможными последствиями.