Девятка

– Да, но чуть позже… Так вот, помнишь, он рассказывал, что у него около сорока песен своих, и он ни одну даже на диктофон не записал? А сколько еще таких Иннокентиев во всем мире? Это же просто с ума сойти!

– В этом вопросе меня больше удивляет тот факт, что из всех миллионов песен почти ни одна не повторяется. Сколько ты за всю свою жизнь слышала песен? Они ведь все разные. Если где-то и попадаются схожие аранжировки, то тексты абсолютно разные, и наоборот. Хотя даже сейчас, когда любая не особо умная девица пишет песню, в которой в каждом из двух куплетов по четыре строчки, а в припеве всего три слова, ее песня все равно чем-нибудь да отличается.

Нина передвинулась ближе к Сергею и положила голову ему на плечо.

– Я и не думала о таком никогда. Наверное, многие люди не задумываются о подобных вещах, потому что… будто бы знают, что ли, что их это попросту не удивит.

– А тебя?

– И меня, – ответила она, зевнув. – Но с тобой все равно интересно.

За окнами безмятежной девятки стремительно смеркалось.

Небо, уходящее за горизонт бесконечно далеко от дороги, с востока на запад расплывалось палитрой от темно-синего до оранжевого, и ни одно облако не мешало его созерцать. Поля, еле заметной строчкой проводов раскроенные на многие километры вдаль, местами цвели желтыми и сиреневыми красками, даже сумеркам с трудом удавалось отнять у них цвет. Впереди поля вздымались складками невысоких холмов, тянущихся далеко во все стороны и слева переходящие в неразглаженные горы, уже почти слившиеся с подступающей ночью; холмы были заняты лесом.

– Мы будем ночевать прямо на обочине? – спросила Нина, оторвав глаза от заката.

– Прикрепим шланг к выхлопной трубе и протянем в салон, – заявил Сергей в ответ. – Если ты хочешь задохнуться от выхлопа проезжающих машин, есть более эффективный способ.

– Сука, я просто спросила… Давай остановимся в лесу. Заедем куда-нибудь подальше от шума трассы, встанем под сенью деревьев, послушаем музыку, а потом позволим сверчкам исполнить что-то свое.

– И тебе не страшно оказаться в глубокой чаще посреди ночи с волками и лешими?

– Мне страшно, что ты снова будешь храпеть… Давай найдем какой-нибудь сворот, дорогу с миллионом кочек, по которой грибники добираются до грибов.

Когда лес перед холмами стал достаточно густым, Сергей сбавил скорость и принялся искать в свете фар съезд, возможно, один-единственный на десять километров пути.