Клуб Дюма, или Тень Ришелье

Варо Борха не имел дела с обычными покупателями и участвовал лишь в самых престижных международных ярмарках и аукционах. В его каталоге никогда не фигурировало больше полусотни книг – и только редчайшие. В поисках ценных экземпляров он добирался до самого захолустья, до самых дремучих уголков земли, действовал жестко и ничем не брезговал, идя к цели, а потом продавал добычу, играя на колебаниях рыночных цен. На него работали коллекционеры, граверы, типографы и поставщики вроде Лукаса Корсо.

– Что вы об этом скажете?

Корсо протянул руку за книгой и взял ее так трепетно и осторожно, как другие берут новорожденного.

– «La Hypnerotomachia di Poliphili» Колонны[27 - «Сон Полифила, или Битва любви во сне» (ит.) – возможным автором этого сочинения считается Франческо Колонна (1433/34–1527). Книга была опубликована в 1499 г.; шедевр итальянского типографского искусства эпохи Возрождения.], – прокомментировал он.

– Три дня назад. Венеция, 1545 год. «In casa di figlivoli di Aldo»[28 - «В доме сыновей Альда» (ит.). Альд Мануций (Альд – уменьш. от Теобальдо; ок. 1450–1515) – знаменитый венецианский печатник, издатель, гуманист, родоначальник издательской династии. Книги конца XV–XVI вв., напечатанные в «Доме Альда» (Венеция), получили название «аладин».]. Сто семьдесят гравюр на дереве… Тот швейцарец, о котором вы упоминали, все еще желает приобрести ее?

– Думаю, да.

– Естественно. В этом издании все ксилографии, за исключением четырех, воспроизводят те, что были в книге 1499 года.

– Мой клиент предпочел бы первое издание, но попробую уговорить на второе… Тому пять лет на аукционе в Монако у него прямо из рук уплыл экземпляр…

– Что ж, пусть решает.

– Мне нужно недели две, чтобы связаться с ним.

– Я бы хотел вести переговоры напрямую. – Варо Борха улыбался, как акула, выслеживающая пловца. – Вы, конечно, получите свои комиссионные, обычный процент.

– Дудки! Швейцарец – мой клиент.

Варо Борха язвительно улыбнулся:

– Вы никому не доверяете, правда?.. Думаю, еще в младенчестве вы тщательно проверяли молоко родной матушки, прежде чем припасть к ее груди.

– А вы, даю голову на отсечение, молоко своей матушки перепродавали.

Варо Борха впился взглядом в охотника за книгами, в котором теперь не осталось ничего кроличьего – ни капли былого обаяния.