Моцарт в метро. Альманах

К этому вопросу я не была готова.

– Был вчера на спектакле?

– Был… – так что же, они и вправду друзья?

– Да, вот, – это вам! – я достала из корзины и положила на тумбочку две груши.

– Да зачем? – он удивлённо посмотрел на меня и засмеялся. Груши произвели нужный эффект.

– Вы не любите груши? – невинно спросила я.

– Да нет, просто, у меня здесь и так всего навалом, а Tолька Васильев зачем-то ещё банку варенья принёс.

– Наверное, чтобы вы пили чай, – логично заключила я.

– И вот ещё, – я достала из корзины «Литературку».

– О, спасибо! – он взял её в руки, – Что там интересного?

Я пожала плечами, – на этот вопрос я не могла ответить по двум причинам, – я не знала, что для него интересно, а вторая – я не успела эту «Литературку» даже просмотреть.

– А я вот читаю тут фантастику, – И он показал мне книжечку в тонкой обложке, автора которой я судорожно попыталась запомнить (не получилось!).

– Люблю книги, над которыми не надо задумываться.

– Да, это, как семечки лузгать, вроде и невкусно, а оторваться не можешь.

– Вам посетители, наверное, очень надоедают?

– Положили специально в детское отделение, всё равно со всего института бегают. Из этой комнаты выгнали трёх детей и положили меня.

– Бедные дети! A кормят здесь хорошо?

– Да, как хорошо, – дают много, но очень всё невкусное…

Странный это был разговор. Оба мы думали обо одном и том же, a говорили совсем о другом.

– Сегодня ночью, шестилетнему мальчику из соседней комнаты сделали операцию на сердце, и он умер…

Я промолчала. Что я могла ответить? Да и не было сейчас в моём изболевшемся сердце места для чужих болей.

– Хочешь, покажу сердечный клапан? Мне его хирург тут подарил.

Я кивнула.

Он достал пластмассовую коробочку, похожую на коробочку из под крема. Долго отвинчивал крышку. Oбъяснил, как действует этот клапан, как под давлением крови ходит шарик туда и обратно. Я представляла себе эти клапаны гораздо меньше размерами.

– Страшно… – сказала я.

Да… – он задумчиво кивнул, глядя на меня.