Мотивы

И Анатом

неотвратимо на рассвете

сдирает ложь с души пинцетом

(как фартук его жесток, груб).

Спасительная дверь! Бегут

любовники, тая надежду,

в душевный бред, в сердечный скрежет,

забыв случайную кровать,

пока в печенку не проник

ногтем безжалостный мясник.

А с рук его стекает горечь.

А с рук его сползает, корчась,

сонм грешников. Но не убить

в тоске отчаянной, звериной,

как стон, не называя имя,

зовущее: Любви! Любить!

* * *

Но однажды,

ощутив марианский провал живота,

ты не сможешь ее не узнать —

это та,

уже и не жданная, с которой

не видя ее, говорил,

обнимал, прислушивался к дыханию,

о своем твердил,

ссорился, ждал примирений,

обдавал холодом, грел,

открывал в ней все больше,

брал, отдавал, старел,

выводил быстроглазых, крикливых,

быть может, двоих – троих,

и когда-то, почувствовав ее пальцы —

с благодарностью стих.

* * *

Ресничны поцелуи век

и опьяневший сторож сна

уже не служит.

из звездной винодельни свет

струит по стеблю шеи, в грудь —

две чаши славные… Мой друг,

не выпить мне их, ждут давно

напитки живота и ног.

И по серебряной тропинке,

на зачарованной земле

ты в подколенную ложбинку

войдешь, вдыхая сладкий плен.

Но как бы ни томил глоток

зрачки и ни дурманил память, —

заветной амфоры исток

откроешь лунными губами.

* * *

Мы уже ведь идем, подруга, – крепи

наши пальцы в замке… Что-то нечисть вопит,

на болотах чадят и плюют пузыри,

сверлят спины нам гнусы, хрипят упыри,

но нельзя заплутать, не дано разойтись,

слишком мало осталось,

тем, кто поздно нашлись.

Мы выходим на поле. Струится рассвет,

тайный трепет печалью

в бледной траве.

Одинокое древо лижет туман.

Все как призрачный сон. Но это – обман.

Ты не верь, если трудно – веки сомкни

на минуту-другую. Вместе мы.

Мы выходим к жилищам. Город Зеро,

где лишь входы без выходов.

Видимо кров

здесь устраивать нам.

открывать эти ставни, ворота, мосты?

Мы идем и не знаем: те, кто не спят —

пораженно за нами следят.

От кого эти блики, мерцанье во мгле?

За плечами странников – пара колец.

Две луны серебрятся по волосам,

обнимая друг друга, играя, искрясь.

И сойдясь воедино лучом круговым,

освещают идущих огнем голубым.

* * *

Неделя до приезда твоего.

Всего неделя… Ждать уже невмочь.