Сохранить

Покажешь?

Эл радостно кивает, поворачивается к рюкзаку, открывает его и достает рисунок. Отец берёт его и внимательно разглядывает.

– Это планел, папа.

– У них было задание, нарисовать мир будущего. Учительница сказала, что его рисунок один из лучших, – говорю я.

Официантка в розовой форме приносит пончики с сахарной пудрой, карамелью и шоколадом для нас с Элом, а также кусок вишнёвого пирога, от которого идёт пар, для отца.

– Подождите, пожалуйста, – говорит отец, отламывает кусок, пережёвывает его, затем глотает, смотрит на официантку и расплывается в улыбке, – восхитительно!

– Благодарю вас.

– Да, его нарисовал этот маленький гений, – он указывает вилкой на Эла.

– Как тебя зовут, малыш?

– Эл, – говорит он с полным ртом, его щёки и нос измазаны в сахарной пудре, и отец просит его воспользоваться салфеткой.

– Это Эф, мой старший сын.

Я киваю, она вновь улыбается.

– Это планел, – весело кричит Эл.

– Очень интересно, – отвечает девушка, – а что это такое?

– Это автомобиль, котолый летает в воздухе.

– Он посмотрел недавно фильм, в котором были похожие автомобили, и они ему очень понравились, – говорю я.

– Мой сын станет конструктором автомобилей, – говорит отец и делает глоток из чашки, – а может даже проектировщиком космических кораблей.

– А ты чем будешь заниматься? – спрашивает девушка у меня.

Я смотрю на отца, затем на неё.

– Я пока ещё не определился.

– А что тебе нравится?

– Он фотографировать любит и писать. Хочет стать журналистом, – говорит отец и отламывает кусок пирога.

– Ох, как здорово. Буду вашим читателем.

Я смущаюсь, отец смеётся.

– Надеюсь, это скоро пройдёт.

– Желание делать фотографии и писать заметки в газету?

– Наивность. Надеюсь, он найдёт себе нормальную достойную профессию, отучится и обеспечит себе комфортную жизнь.

Он смотрит на меня.

– Да, Эф?

Я киваю и кусаю пончик с шоколадом.

– Сынок, ты снова весь в пудре, – хохочет отец и вытирает салфеткой щёки Эла.

Я жую шоколадный пончик, и пытаюсь понять, чем бы я на самом деле должен заниматься в будущем, чтобы отец мной гордился.

Бллл-блллл.

– И да хранит вас Канцлер, – говорит бармен за стойкой, выходящим на улицу людям, за которыми плавно закрываются прозрачные пластиковые двери. Я встаю из-за стойки киваю бармену, которому на вид не больше двадцати, а на деле около двухсот лет.