Пашня. Альманах. Выпуск 3

Паша намочил руки в мыльной воде, промокнул ими лицо и стал осторожно отдирать края от периферии к центру, не торопясь, чтобы не порвать. Он сначала снял тупоголового осла, затем безмозглого конформиста, потом псевдореволюционера и, наконец, гнилого демократа. Ошметки масок расплывались вокруг его тела, пузырились и шипели, придавая воде разные причудливые цвета и запахи.

– Ну, как я тебе? – спросил он, лежа в разноцветной воде и высматривая Элю в сероватом тумане.

Но Эля ничего не ответила, потому что уже несколько минут лежала на полу без сознания.

– Вот, Константин Семенович, – сказал Паша, обращаясь к самому себе. – Вас принять пока не готовы. А я говорил!

Ольга Дерюгина

Кто меня не любит

– Может, ему завидовал кто? – спросил Володя.

До того, как начать торговать белорусскими дверями, он полгода проработал в милиции и до сих пор сохранял ореол правоохранительной мощи.

– Ха-х, – нервно выдохнула Наташа, – спроси, кто ему не завидовал. А то сам не знаешь.

– Так ты ж только что сказала, что его все любили!

– Ну, одно другому не третье. Нельзя, что ли, человека любить и при этом ему завидовать?

– Нельзя, по-моему, – веско ответил Володя. – Зависть – дурное чувство, оно любовь убивает.

– Очень глубокая мысль, – сказала Наташа.

– «А кто меня не любит, тот просто мне завидует», – задумчиво процитировал из угла пьяный Веселовский.

– Вот именно, – согласился Володя.

Наташа цокнула языком.

– Вов, ты, может, вопросы будешь задавать поживее? Мы так до утра отсюда не уйдем.

– Так я задаю, – обиделся Володя. – А вы вместо того, чтобы отвечать, философию разводите какую-то доморощенную, любит-не любит.

– «Все любят Тимати…» – пояснил Веселовский.

– Это понятно. Я другое хотел уточнить. Какие вот, к примеру, были у потерпевшего отношения с бывшей женой?

– А что сразу с бывшей женой? – нахмурилась Ирина. – Что, если развелись, автоматически, у меня к нему какие-то счеты? Автоматически я становлюсь способна на… на… – Ирина беспомощно махнула рукой в сторону Тела и зарыдала.

Смотреть на страдания близких родственников потерпевших Володе не позволяла особая милиционерская брезгливость, поэтому он отвернулся и тоже посмотрел на Тело. Тело лежало на диване, упершись затылком в подлокотник. Руки Тела были сложены на груди, голова повернута к стенке.

– Безмятежный такой, – мечтательно сказал Антон.