Плавучий мост. Журнал поэзии. №3/2018

Как принимать мне их? Куда мне?

…О, сердце! Ты – вертеп таинственный,

срываешься на верхних нотах,

когда рождается Единственный

Младенец там, в твоих темнотах!

И что до ангельского пения,

звезды, волхвов и волхованья,

когда Младенца дуновение

коснулось твоего дыханья…

Лютер

Девяносто пять тезисов доктора Лютера – смута

заразительна.

Высокомерно вступает в права

незаконный наследник и бастард. И пялится люто,

шевеля волосами, отрубленная голова.

Вся Европа в бреду.

В Ватикане изжога, и тянет, ему вопреки,

Ветхий Деньми Свои узловатые пальцы из тучи,

но Адам отвечает капризным изгибом руки.

И повсюду уже расползлась эта весть, эта повесть, —

говоришь «человек», а находишь надрыв и разлом:

это плоти диктат, это разума спесь, это помесь

павиана с павлином, а то и косули с козлом…

Доктор Лютер, когда б хоть во сне вы предвидеть могли бы,

ядовитые гвозди вбивая в церковный каркас,

как ползут и ползут мрачнолицые парни Магриба:

шесть веков они ждали,

и время их вышло на вас!

Встретит весь Виттенберг их с улыбкою, пивом и миром,

и в немом изумленье воззрятся на этот комплот

европейские ангелы, плотно увитые жиром:

этот – с видом рантье и с лицом бакалейщика – тот.

…Удивительно ль, что мы тут ищем подкопы, подвохи,

дыры в жизненной ткани, сучок в европейском глазу,

гвоздь в двери виттенбергской, рычаг, за который эпохи

мрут, как мухи, и тонут в тазу.

Верба

Помню, как остывали

звёзды в реке ли, в чане,

выли, на помощь звали

бабы-односельчане.

Как кричала неясыть

в полночь, когда счастливца

здесь забивали насмерть

два бугая-ревнивца.

Кости ломали, жилы

рвали, аж кровь кипела —

за молодые силы,

за красивое тело.

За лицо – без изъяна,

статный стан без ущерба,

где одна средь бурьяна

лишь молодая верба.

За глаза – без порока,

кожу – белее мела.

И засохла до срока

верба да почернела.

Словно смерть человечью

взяв себе, в день воскресный

молодца – вербной речью,

силой своей древесной,

ветками оплела,

листьями обложила,

на ноги подняла,

соками опоила…

Бабы о вербе той,

пьяны, хмельны ль, тверёзы,

песни слагают, —

пой

с ними,

глотая слёзы…

Народная песня

Не ругай меня, жена,

что я ёрш, что я ёж.

У кого внутри война,

у того снаружи – нож.