Синее слово

Просто ли видеть, как вдалеке

тает фигурка? Так на песке

белом прибрежном – тают следы,

так уплывают весенние льды,

так замерзают зимой в холода,

так забывают меня – навсегда.

Время, я тоже училась жить.

Проще остаться, чем уходить.

Тупо, бессмысленно, глядя на пламя —

проще, чем так вот – своими руками!

Проще, чем, первым шагнув в пустоту,

крылья успеть отрастить на лету.

Многие я не постигла науки,

так не давалось забвение в руки.

Так зачастую я наперёд

знала откуда-то – не приведёт

встретиться снова придирчивый случай

(зная, что с кем-то не встретиться – лучше),

просто и радостно, трудно и сложно —

помнила – бережно, страстно, тревожно —

каждую каплю в мерцании вод,

каждую встречу и каждый уход.

…Что ты, ведь я не просила иного.

Жизнь моя, память, синее слово,

если б не это – я, падая вниз,

не захотела б, наверно, спастись.

«Мне тридцать… Игра, право слово, не боле…»

Мне тридцать… Игра, право слово, не боле.

Я девочка, женщина, ветер на воле.

Внезапная блажь, потаённое зелье —

ещё на губах не застыло веселье —

но я уже знаю, что скоро поманит

иное, что прошлое плотно затянет

туманом. И скрипнут протяжно ворота;

я стану лишь временем, точкой отсчёта…

Мне скоро прибиться, прижаться к коленям —

и я ещё верю случайным мгновеньям,

но втайне уже начинаю прощаться

и медленно, необратимо меняться.

ЦИКЛ «МАСТЕРА СУДЕБ»

1. БЕГ

От вокзала до вокзала,

с вечера до дня —

рельса, рельса, шпала, шпала —

вертится земля.

Ночь да лёд с огнём и ветром,

кобальт и базальт.

Нежно-персиковым светом

светится асфальт.

Поезд наш вот-вот прибудет,

через пару лет.

Сволочные это люди —

Мастера Судеб.

В поднебесье лики строги,

только мы – ничьи.

По деревьям вдоль дороги

трауром – грачи.

Милосердный, невозможный,

высший судия,

путь мой железнодорожный —

песенка моя.

Жизнь прекрасна, словно осень,

донельзя остра,

вот сейчас мы грянем оземь

с первого моста.

2. ОБРЫВ

И день и ночь перемешались,

но было как-то не до них,

и наспех выплюнутый стих

внушал лишь мимоходом жалость;

а я отчаянно цеплялась

за камни, выступы, пучки

сухой травы. И светлячки

летели прочь. Земля качалась.

И жизнь упрямо не кончалась,

и темнота – живой клубок…

Твердь ускользала из-под ног

и под руками расползалась.