Хватит быть размазней

Когда мы, слегка пьяные и беззаботные, оказались на улице, я попросил у неё номер. Она опустила глаза:

– Саш… ты славный, но нам не по пути.

– Это ещё почему? – попытался возразить я. – Было здорово. Разве нет?

– Как сказать… дело в Мише.

– Это бывший?

– Да.

– И что с ним? Вы же вроде как расстались.

– Да, но… я всё равно люблю…

– Он изменял тебе. Неоднократно.

– Да, изменял… и мне плохо. Как представлю – охота сдохнуть.

– Ясно… – Мои руки непроизвольно опустились. – Приятно было познакомиться.

– Спасибо…

– И тебе.

Виновато улыбаясь, Алёна поправила сумку, её круглые бёдра поплыли в сторону остановки. В моей голове бушевало море вопросов, ответов на которые я не знал. Неужели в мире остались по-настоящему терпеливые женщины, готовые прощать самые скверные поступки? А если они были, то почему я не встречал их раньше?

– Может, как-нибудь, увидимся? – крикнул я. – Как друзья?

– Ты угощаешь! – не оборачиваясь, махнула она.

Вскоре кафе закрылось, а меня забрали в армию.

Мы больше не виделись.

Человек слова

Второй подход оказался куда сложнее первого. Капли едкого пота, собиравшиеся где-то под чёлкой, заполнили глазное пространство, заставив прерваться на седьмом повторе. Кинув штангу, я, словно битый тюлень, перекатился на край скамейки, вынул наушники. Учащённый пульс барабанил по вискам, вены раздувались от напора, а сердце истерично заказывало похоронку. Хотелось всё бросить, убежать, понежиться в ванне… Но я не сдавался – рельефная фигура была важнее.

Собрав влагу рукавом толстовки, я набрался терпения. Ноги повели к следующему тренажёру. Недалеко от меня, метрах в двадцати, перед зеркалом крутился мутноватый тип. Учитывая его подростковое лицо, начисто выбритый скальп, раздолбанные кеды и белую майку – такую, какие по сегодняшний день носят в гетто, – я предположил, что парень из местных. Впрочем, это не имело значения. Мне он не нравился. Да и вообще, я бы не обратил внимания, если бы мутный не улыбался при виде меня с железом.

По окончании упражнения я перешёл к стеллажу с гантелями. К сожалению, он располагался около турника, где тусовался мутный. Взяв по одной, я нагнул корпус – мои руки вспорхнули как бабочки. Три или четыре повтора я наслаждался тишиной, как вдруг разразился смешок. Опустив гантели, я грозно посмотрел в его сторону:

– Дружище, ты себя проще веди!

Мутный заржал.