Хватит быть размазней

Старая, но достаточно крепкая скамейка почти без скрипа приняла наши пятые точки.

Пока я мутил дым, Проничев ловко сорвал крышки. Мы чокнулись за встречу.

– Ну, рассказывай: как жизнь? – поинтересовался я. – Где работаешь?

– В автомойке, на Тополиной. А ты?

– А я не работаю.

– Почему? – удивился он. – Совсем?

– Ну да. В поиске.

– Эх, была бы моя воля – я бы вообще не работал. Но если уволюсь – батя не поймёт. Знаешь, со школы многое изменилось…

– В смысле?

Крепко затянувшись, Вова перевёл тему:

– Ты как? В Москву клеишь?

– Куда там! Мне бы тут человеком стать.

– Не знаю: сейчас в Тольятти не лучшие времена.

– Что верно, то верно. Но подумай: кому мы нужны в Москве?

– Никто никому не нужен, – задумчиво произнёс он. – Кстати, ты кто по образованию?

– Сложно сказать.

– Почему?

– Потому что по диплому я экономист, а по призванию – распиздяй.

– Мне бы такое призвание! – ухмыльнулся Проничев. – Устроишь?

Разговор затянулся. Следующий вопрос для обсуждения перебивал предыдущий, затем снова возвращался с подробностями.

Такими темпами мы потеряли счёт времени.

Ближе к трём, убедившись, что я свой, Вова открылся:

– Кризис девятого помнишь?

– Помню, – кивнул я.

– До кризиса отец держал страховую, а мать – ателье. Тачка была – «Лексус», чёрный такой. Двухэтажный дом в Ягодном. Нормально жили. А потом бабах – и голяк!

– Так резко?

– Да. Фирму закрыли, как и ателье. Дом с тачкой скинули, чтобы закрыть кредиты. Теперь батя – водила маршрутки, а мамка – кассир в «Метро».

Такие дела, братан.

– Мда…

– Ну, ничего – живём вроде, не голодаем.

– Крепись, мужик, всё наладится. Я верю.

– Светает уже… надо двигать.

Хлопнув меня по плечу, Проничев взял курс в сторону дома. Когда он отдалился на полсотни метров, я вскочил на скамейку:

– Вован!

– А?! – обернулся Проничев.

– Дерьмо случается, а мечты сбываются!

Вова улыбнулся и пошёл дальше.

Малышка за миллион

Несколько лет назад я частенько посещал одну кафешку, находившуюся в нескольких кварталах от моего дома.

Каждое воскресенье ровно в десять я приходил к открытию, просиживая штаны вплоть до обеда. Там можно было курить, слушать приятную музыку, наслаждаться кофе, а главное – отдаваться творчеству. Единственное, что смущало, – редкое наличие гостей. Порой так сильно хотелось встретить прекрасную даму, которая, как и я, решила провести утро не в койке. И однажды это произошло.

Её я заприметил сразу.