Рассказы из провинции

– Гляди-ка, какие швы знаю: потайной, выворотный, бельевой… Ещё ёлочкой бывает, шнурочком, цепочкой, мережка…

– Не хочу, бабушка, если надо – я на машинке прострочу! – отмахивалась Люда. Вадим Иванович вспоминал морщинистые узловатые пальцы бабушки, уже с трудом держащие иголку, огорчённое лицо в круглых очках. Только раз порадовалась баба Нюра, когда внучка захотела освоить шов «козлик», не могла нахвалиться Людочкой.

Зато Вадик был её утешением, постоянным слушателем, посвященным в молодые, далёкие годы.

Теперь Вадиму Ивановичу тоже хотелось кому-нибудь пересказать бабушкины истории. Хотелось передать дальше крупицы исчезнувшей жизни, обычаев и правил, о которых уже никто не ведал. Но кому? Своих детей у них с женой не было. Из близкой родни оставалась одна Лилечка, дочь Людмилы, да и та жила в другом городе. С сестрой он часто перезванивался, особенно когда она начала тяжело болеть. А в гости к ней ездил редко, Лилю помнил ещё девчонкой.

Перебирая в мыслях разные варианты, Вадим Иванович решил, что летом поедет навестить племянницу.

Как раз после операции месяца три пройдет, он окрепнет, а главное – подготовится. Он опишет историю семьи. И начнёт с бабы Нюры. И передаст, как эстафету, швейку. Ведь теперь таких предметов не найти. Давным-давно, продавая родительский дом, он много чего оставил в посёлке, а швейку из чулана забрал.

И ещё одна блестящая мысль посетила Вадима Ивановича. Он решил оформить своё повествование в старом фотоальбоме. Ведь старые фотографии – как картинки из прошлого, хроника семьи! Правда, фотокарточки бабы Нюры не было, редко снимались на селе в середине пятидесятых.

Но памятью о ней будет швейка!

Вадим Иванович достал тяжелый бархатный фотоальбом с толстыми картонными листами. Критически перебрал все фото, маловажные вынул, остальные расположил в первой половине. Ножичком подчистил следы клея на восьми освободившихся листах и, вспомнив свой дембельский альбом, лихо вывел буквы с завитушками: «Анна Васильевна Цветкова.

1875 – 1957г.г.».

Как всегда при благих начинаниях, тут же появились трудности. На первый лист ушло больше недели, слова не связывались, стройность мыслей рассыпалась. Вытянуть воспоминания в цепочку оказалось сложно, ведь Вадим Иванович не был писателем. Кроме того, оставалось всего семь листов, а хотелось описать очень много.

Например – красочный деревенский «свадебный поезд», впереди которого до самой видановской церкви ехали «бояре».