В пору золотую

16г

Перемены

Изъедена ржавчиной плоская крыша,

в том доме годами никто не живет,

у них не заладилось, так уж вышло,

их тени ушли от закрытых ворот.

Ушли друг за другом – и жизнь иссякла,

Людей не осталось, такая судьба,

торчит из бревенчатых срубов пакля

и в облике дома – немая мольба.

Штакетник провис и веранда внаклонку

провисла углами до самой земли,

печная труба покосилась вдогонку,

рассыпав осколки свои в пыли.

Осталась сирень сиротой у забора,

противясь, как прежде, вселенскому злу,

она каждый год зацветает с укором,

в забитом крапивой переднем углу.

Соцветья красивы и запах тревожит,

но век ее тоже подходит к концу,

когда -то она упадет, быть может,

с протянутой веткой к гнилому крыльцу.

24.07.16г

Судьбина

Пробежала судьба по канавам и кочкам,

извалялась в грязи и на солнце завяла,

под конец утомилась, махнув платочком,

да под траурный марш от меня слиняла.

Вот же горе какое, куда ж без судьбины,

И, с напуганной насмерть, кривой душонкой

я до друга дойду, у него именины,

может, капель нальет, да предложит тушенку.

Обожаю консервы и черт с ней, с судьбиной,

не ломать же себя под ее капризы,

капли голову вскружат, потянем резину,

нам в заоблачный дом не давали визы.

Вижу живность загадила двор, всюду мыло,

поскользнулся, упал – только этого мало —

на меня волкодав устремился с тыла

и оса запустила под куртку жало.

Вот, что значит менять на ходу направленье,

вечер быстро закончился, я изумился

растерялась сноровка, не впрок леченье,

я в стогу на соломе с утра очутился.

Не теряйте судьбину, не ешьте консервы,

ведь трагедией могут дела обернуться

захудалую жизнь, что попортила нервы,

я прошу со слезами ко мне вернуться.

27.07.16г

Пуговка

Горластые чайки уже улетели,

и ласточек быстрых не виден полет,

мелькают за окнами дни и недели,

а август спешит на последний фокстрот.

Я пуговку, сидя, кручу на рубахе,

смотрю, как беснуется лето кругом,

все рядом в движенье – от тли и до птахи,

обычный в июле природный  дурдом.

Жара нестерпимая, нет суматохи,

над лесом – унылых медуз облака,

и дождика редкого малые крохи

картину не выправят, даже слегка.

Хорошее время с утра и под вечер,

мне легче становится в мыслях витать,

на зорьке, когда небосвод расцвечен,

в шезлонге о многом приятно мечтать.