Смута

И Юрий Мнишек разом ободрился,

К монарху новому сумел ключ подобрать,

Ну и когда от Сигизмунда Третьего доверия добился,

То начал должности большие получать.

Вначале Сандомирским воеводой стал,

Да должность старосты во Львове прихватил,

А Самбором так ловко управлял,

Что вскоре экономию всю разорил.

И не смотря на долг большой,

С роскошной жизнью он не расставался,

И вверенной ему от города казной,

Как собственной всегда распоряжался.

И зная, что король желает,

Войну Москве открыто объявить,

А Польский сейм ему мешает,

Его мечту осуществить.

У Мнишека тогда свой план созрел,

Аферу с «Дмитрием» удачно провернуть,

Ведь он при помощи Лжедмитрия хотел,

В войну Речь Посполитую с Москвой втянуть,

А заодно он про себя решил,

«Царевича» с Мариной обручить,

И дочь свою умело убедил,

Царицей на Москве ей русской быть.

И если план его осуществится,

То разом сможет все свои проблемы разрешить,

Тогда сумеет он от короля добиться,

Ему его долги несметные простить».

И Константин Адама убеждает,

Совместно все дела решать,

Для этого Адаму предлагает,

Он Мнишеку Лжедмитрия отдать.

Адам вначале удивился,

Ему план странным показался,

Зато Лжедмитрий согласился,

И срочно к Константину перебрался.

Но порыв князя самозванец оценил,

Ведь он его прекрасно понимал,

С ним нужные вопросы обсудил,

И тут же в обработку его взял.

А чтоб проблем не возникало,

Его князь в дело быстро ввёл,

И с самозванцем с самого начала,

О Сигизмунде Третьем разговор завёл:

«Когда скончался Генрих Ваза,

То без него трон шведский опустел,

Тогда его сын старший Эрих сразу,

Отцовским троном быстро овладел.

За ним внимательно тогда все наблюдали,

И вот когда он управлять страною стал,

Все шведы в ужасе узнали,

Что их король шизофрениею страдал.

Тогда он брата своего Ивана,

В тюрьму в болезненном угаре посадил,

Да в безрассудном подозрительном дурмане,

В нелепостях абсурдных брата обвинил:

«Что на полячке он женился,

И якобы на трон его претендовал,

Ну и тогда же у Ивана сын в тюрьме родился,

И сына Сигизмундом он назвал».

Тогда нелепых действий Эриха боялись,

Его терпеть на троне не желали,

Все от него избавиться пытались.

И королём Ивана видеть все мечтали.

И вот критический момент настал.