Смута

И вот заметив, что на думе,

Правитель взор свой хитроумный,

С Ивана Шуйского не сводит,

То поняли, что Годунов,

Известному героя Пскова,

Судьбу Мстиславского готовит.

Но Иван Шуйский, Годунова зная,

И всё прекрасно понимая,

За внешним скорбным примирением,

И рабским преданным смирением,

Умело заговор скрывал,

На бунт, в котором призывал,

Гостей и мужиков торговых,

Против засилья Годуновых.

И вот когда он смог настроить,

Против Бориса и дворян,

А так же к бунту подготовить,

Людей посадских и мирян.

Волна народа поднялась,

По всей столице раскатилась,

К воротам живо устремилась,

И в Кремль с ужасным криком ворвалась.

И у палаты Грановитой,

С глазами злобою налитой,

Потребовала от царя сурово,

Народу выдать Годунова.

Дабы его с остервенением,

«Без милости побить каменеем».

Но царь, напуганный размахом,

И ослеплённый диким страхом,

Стал князя слёзно умолять:

«К народу срочно обратиться,

И чтоб бунтовщиков унять,

При всех с Борисом князю помириться».

И хоть не очень – то желал,

Иван Шуйский с Годуновым примирения,

Он всё прекрасно понимал,

Что всенародное волнение,

Страшней правителя любого,

И если им пренебрегать,

То не заставить себя ждать,

И вскоре отомстит сурово.

Поэтому – то он решился,

Народный бунт предотвратить,

И поспешил всем объявить,

Что с Годуновым помирился,

Зла на Бориса не имеет,

И о случившемся жалеет.

В ответ к светлейшему с укором,

Два человека обратились:

«Сегодня снова с Годуновым,

Вы против воли помирились,

А завтра благоверный князь,

Нам от Бориса всем погибнуть,

Да и тебе в темнице сгинуть,

Иль где-нибудь в глуши пропасть».

После чего народ отхлынул,

Когда же Кремль он покинул,

Двор царский стражей окружили,

И все ворота затворили.

Но мир не долгим оказался.

Решив Бориса отстранить,

Князь Шуйский втайне постарался,

Митрополита убедить,

Царю прошение подать,

И всем его сословиям подписать,

Чтоб ради рода продолжения

И сына царского рожденья,

Царицу Фёдор отпустил,

И сам в повторный брак вступил.

Но Шуйский просчитался снова.

Царь лишь Ирине доверял,

И по наказу её брата Годунова,

Понять митрополиту дал.

Что даже царь Иван не смел,

Его в разводе убедить,

А тут монах его посмел,

С женой Ириной разлучить.