Эзотерия из Усть-Сыровска

Была весна и воздух дышал надеждами, обновлением. Я стоял у кухонного окна, скрываясь за шторой. Моя гостья смело шагнула в лужу и словно столкнулась с вязкой невидимой стеной. Через пару шагов остановилась и стала звонить по своему мобильнику. Я не мог отвести от нее глаз. Ее лицо меняло выражение от гневного до неуверенного несколько раз. Потом она медленно повернулась и зашла в мой подъезд.

Я открыл дверь.

Лицо Ночной Пумы было бледным, но собранным, – уже успела собраться с волей.

– Вы правы, – выдавила она.

 – Глаза ее предательски блеснули. – Мне ответила мать, сказала, что он женат.

Я не знал, что ответить. Но опять показалось, что саванну пронзил беззвучный плач пумы, гордой, но бессильной там, где что-то зависит не от нее. Впрочем, я тоже страдаю впечатлительностью.

Через год я случайно встретил ее в летнем парке с детской коляской. Она узнала меня, кивнула, но разговаривать не стала. Лицо ее, смуглое, отважное – лицо боевой подруги вождя из племени оджибуэй, как мне показалось, стало мягче, женственней.

Опустив голову, она глядела на спящего ребенка, собираясь поправить пустышку.

эпизод 7. Человек из дома смерти

– Так продашь гороскоп? Не жмоться… За десять долларов!

Этот неприятный тип, похожий на кладбищенского филина, уже не первый раз приходит с просьбой продать ему чужой гороскоп из моей «черной папки». Есть у меня такая среди прочих. В ней – натальные карты умерших, в том числе не своей смертью, – сбитых на дорогах, сгоревших, утонувших, а также суицидников.

Особого влечения к ним не испытываю. Но храню карты клиентов для накопления профессионального опыта.

Так вот, сему «филину» нужен был гороскоп самоубийцы. «Филин» – господин Ф. был моим клиентом и заметил папку на моем рабочем столе. Маленькая наклейка – череп с костями – возбудила его. Он оживился и поведал о своей странной, на мой взгляд, коллекции. А собирал он все, что касалось самоубийц. Их вещи, фотографии, письма. Его мечтой оставалась натуральная предсмертная записка.

И, желательно, девицы легкого поведения, которых он почему-то не жаловал.

Обитал господин Ф. дома один, а работал сантехником в женском общежитии. Помимо посмертных атрибутов, увлекался и мистической символикой. Так он считал, что в нашем городке могут жить масоны или хотя бы их потомки. Потому искал на стенах наших сталинских домов какие-то доказательства своей теории. И вообще он считал себя острым психологом. Но сюда я не вмешивался.