Сохрани меня

Мисс Уордсон смотрела на стеклянные здания, как на свои владения. Ее воспитатель, Август Люциус Уордсон, мог оставить в наследство все эти хоромы только ей. Родная дочь старика жила слишком далеко, не интересовалась бизнесом и, кажется, обожала домашнее фермерское хозяйство. Куда этой деревенщине – кажется, Аннушке – до нее, Виктории? Ви обожала себя. Ей нравилось чувствовать превосходство даже над этой маленькой журналисткой, явно немеющей только от самого имени Виктория Уордсон.

К слову, блондинка уже бежала обратно к машине, размахивая на бегу объемной черной сумкой-шоппером.

– Извините, что задержалась! – выдохнула Маргарита, плюхнувшись обратно на переднее сидение.

– Теперь ничего не забыли?

– Нет! – радостно провозгласила Марго. – Как Вы думаете, Лори будет посговорчивее?

– Лори? – шатенка едва сдержала гримасу отвращения, вспоминая об офицерше. – Она довольно общительная, я бы сказала, что слишком. Уверена, что с ней Вы поладите.

– Ну слава богу! – выдохнула Маргарита. – А то все никак из головы не лезет этот мерзкий Швецский! Я уже побоялась, что они там все такие!

– Даже женщины? – усмехнулась Виктория, заново проезжая светофор на повороте.

– Естественно! Они же из этой же сферы! Кто знает, какая профдеформация у них?

– Святая простота, – улыбнулась мисс Уордсон и резко затормозила. – Приехали.

– Ой, да, правда, – растерялась журналистка, глядя на двери участка. – Спасибо, что подвезли! Если я Вам понадоблюсь, то я работаю в «Бульвар мэгазин»!

– Конечно, – кивнула Виктория, наблюдая, как Марго покидает машину и исчезает в дверях участка.

– Мерзкий, значит, – хмыкнула она, уезжая.

Глава 4

На лестничной клетке, аккурат под коричневой блестящей дверью квартиры Швеца, лежала черная небольшая коробочка. На крышку кто-то приклеил маленькую записку.

Мужчина поднял находку, прочел слова на клочке бумаги и не сдержал усмешки. «Надеюсь, Вы окажетесь более лояльны ко мне после просмотра этих записей. Ваш адрес мне оставила Лори за пару пирожков.

Детектив прижал к себе коробку, повозился с ключами, открыл дверь и прошел в квартиру.

В нос ударила привычная вонь застоялого табачного дыма и пота – окна Джон периодически забывал открывать, а, находясь в помещении, принюхивался и не чувствовал никакого запаха. Ему жутко не хотелось разбирать чужие кривые заметки, возиться с чем-то, снова искать нить и составлять хотя бы приблизительный портрет неизвестного преступника.