Расщепление

Может, ещё сыграл тот факт, что к этому времени Людмила уже знала свой диагноз и почти перестала краситься и особо следить за собой. К ней уже редко подходили знакомиться, и поэтому Сергей был не первым и не последним в очереди. На тот момент он был единственным.

И в этот полный сюрпризов вечер впервые после того, как она обрадовала мужа новостью о выздоровлении, его уверенный, полный решимости взгляд вернулся.

– Пьёшь вино в одиночестве? – Сергей сел на диван рядом с женой и закинул ногу на ногу.

– Да я так, – Остужева поставила бокал на круглый журнальный столик из толстого стекла.

– Да.

– Поэтому пить мне в принципе нельзя.

– А я думал, мы можем немного нарушить сухой закон, – Сергей заговорщически улыбнулся.

– Ты его и так периодически нарушаешь, – съязвила Люда и выжидающе посмотрела на мужа.

Но его реакция была не такой, как она ожидала. Вместо того чтобы начать оправдываться, или ещё хуже, самому предъявлять претензии, он улыбнулся своей сносящей все преграды улыбкой, и наполнил её бокал до самого верха.

– Давай отметим. А?

– И что за праздник? – Людмила устало зевнула, стараясь скрыть интерес.

– Мне в пять утра ехать надо…

–?

– Дослушай, – Сергей снова добродушно улыбнулся. – Это по работе. В соседнюю область. Поезд только в пять утра есть. На машине не хочу. Там, возможно, застолье будет. Вдруг выпью немножко. Немножко, Люд. Честно. Ты же сама знаешь. Посидеть с будущими партнёрами и выпить триста грамм, это всё равно, что печать в контракте.

А Людмила почти поверила, что жизнь возвращается в прежнее русло.

– Я же понимаю, – Сергей с сочувствием покивал головой. – Я нормально не зарабатываю. Твои родители все оплачивают. Сейчас ты здорова. Ты же всегда стремилась быть независимой. Я не хочу, чтобы моя жена тянула одна эту лямку. Потому и нашёл работу.

Люда не верила своим ушам: «Он, правда, это говорит? Её Сергей вернулся? По-настоящему?»

– Ну что, выпьем?

– Тебе же бокал нужен, – Люда собралась было встать, но Сергей жестом посадил её обратно.

– Держи, – он с улыбкой протянул ей бокал. – Я с горла.

Они выпили. Потом ещё немного. Бутылка «Пиросмани» закончилась так же внезапно, как исчезает сожержимое банка икры на новогоднем застолье. Благо в холодильнике уже второй месяц томился её любимый шоколадный ликёр. Он продержался чуть дольше вина, но, в конце концов, тоже пал смертью храбрых.