Заоха

Разномастные компании арестантов старались говорить за своими столами вполголоса, чтобы не мешать собратьям из других групп отмечать праздник по-своему.

Максим, отодвинув от себя недоеденный кусок торта, расстегнул поясную пуговицу на брюках и, выдохнув воздух из лёгких, с облегчением произнёс:

– Не, братцы, так жрать нельзя. Так и порвать может!

– Волков не рвёт, их только пучит, – пошутил Дильёр, наливая в свою кружку очередную порцию чая.

– Ну, наверное, не в этот раз.

– Пацаны, громко не бубните, пожалуйста. Я хочу маму поздравить, – попросил Максим, нажав на клавишу дозвона.

Лёня и Дильёр замолчали.

Каждый из них в эти минуты думал о чём-то своём и явно приятном.

На лицах товарищей то и дело появлялась добрая улыбка, а в глазах при желании можно было увидеть кадры из прежней, вольной жизни. Именно сейчас в полном объёме понимались слова из песни известной группы: «… Тело здесь, а душа далеко!.

Именно сейчас можно было с уверенностью сказать, что для этих ребят тюрьма не является закрытой, так как никакие решётки не способны удержать полёт чистых мыслей.

– Ещё раз с Новым годом тебя, мамуля! Здоровья тебе и терпения. Ну, всё. Целую. Пока, – произнёс Макс в трубку телефона фразу, явно свидетельствующую о завершении разговора.

– Всё, пацаны, я всех поздравил.

Лёня взглянул на часы и произнёс:

– Мне пока тоже не нужна. Маме позвоню минут через сорок, а больше мне звонить некому.

– Слушай, а что ты в Питер своим друзьям-товарищам не звонишь? – поинтересовался Дильёр у Лёни.

– Да ты знаешь, Дильёрчик, во-первых, много лет прошло с момента нашей последней встречи; а во-вторых, не очень хорошо я с ними расстался, – размыто ответил Лёня.

– Что, прямо со всеми сразу? – не унимался Дильёр.

– Со всеми, не со всеми, но как-то стыдно звонить. Да и говорить особо не о чем. Я о их судьбах многое знаю. У меня мама, когда из Курска в Питер ездит могилки проведать, да со своими сослуживцами повидаться, часто моих друзей-товарищей видит. Они ей и рассказывают о всех изменениях в жизни. А мама обо мне вкратце говорит.