Глушь

Он разглядывал ее пересохшие, потрескавшиеся губы, длинные ресницы, заострившийся профиль и гадал, как смог полюбить такое странное диковинное существо. Точно неразвившийся бутон. А ведь в свое время любил женщин покрепче, с формами. Эту-то и женщиной назвать нельзя! Тоненькие палочки вместо рук и ног; острые лопатки, готовые разорвать кожу и вырваться наружу чем-то похожим на неправильные искалеченные крылья ударившейся о стекло птицы; еле заметная грудь; выпирающие ключицы, как корни несогласных с горожанами деревьев, взрывающие своим протестом только что положенный асфальт.

И глаза… Одни глаза… Синие, огромные, такие большие, что не видно лица. И волосы… Вьющиеся, пышные, цвета плохо обжаренного кофе, и такие же ароматные. Нет, не женщина, удивительно-трогательная девочка, схожая с домовенком из известного советского мультфильма.

– В зале будут люди, – наполненный обидой и потому такой любимый голос вернул Глеба в крошечную съемную, их первую, квартирку. – Разные люди… Имею ли я право показать себя в дурном свете? Стихи же пишу, в моей душе тепло и радостно от них.

И я мечтаю донести свое тепло, подарить его людям, чтобы они тоже почувствовали, какой прекрасный мир – поэзия, согрелись в ее лучах.

– Ну и неси свой свет на здоровье, – не выдержав, расхохотался Глеб, – причем здесь твоя дорожная сумка?

– Глебушка, какой же ты у меня еще глупенький! – глаза Поли наполнились неестественной синевой, словно она постигла все тайны мироздания. – В наше время содержание будет интересным только при условии красивой обложки.

Одежда, образ позволит заинтересовать слушателя. Сначала с любопытством он начнет рассматривать меня, а когда его внимание прирастет к образу, он сможет уловить мелодию поэзии души.

– А-а-а, – протяжно выдохнул Глеб, – а я-то, дурак, и не понял сразу. Одним словом, работник радио. Вот если бы на телевиденье трудился, наверное, попонятливее был, там картинка первостепенна!

– То-то же и оно! – вслед за Глебом расхохоталась Полина и шлепнула жениха по плечу сборником своих стихов, изданным на его же деньги.

Когда до отъезда оставалось всего четыре дня, как назло, вечером, на пороге будущих супругов появился незваный гость. Хотя, возможно, незваным он был только для Полины, а для Глеба – старым приятелем и одноклассником, с которым он просидел за одной партой аж целых одиннадцать лет. И что душу вопросами томить – без сомнений именно Глеб рассказал своему ветреному дружку и о фестивале своей невесты и о предстоящий поездке.