Три звезды. Книга рассказов и сказок для детей и юношества

– Буду ждать твоего появления у артистического запасного выхода, – сказал Габриель, глядя на Регину с воодушевлением и симпатией.

Однозначно, она никак не хотела идти на репетицию, поэтому тянула время, специально, меланхолично складывая стопку газет и журналов в обратном порядке.

– Вот какие у меня есть залежи. Еще хочу похвалиться открытками и «чумилками» для любителей покататься. Но это для тебя не ново. Ты наверно устал? Можешь пообедать или выпить чего-нибудь покрепче чая. Например, чашечку кофе с лаймом.

– Заедем после твоей репетиции в ближайший супермаркет. Там можно хорошо провести время, заодно и побалуем себя каким-то напитком местного изготовления. Ты пьешь содовую воду с пирожными или только ешь одни жареные каштаны?

– После бельканто сопрано предпочитаю и то, и другое. Могу даже съесть из айс-фриджа недельный запас продуктов зарубежного производителя.

– Учту твои пожелания и вкусы. Удачи!

Они расстались с горькими выражениями лиц. Каждый отправился по своим насущным делам.

Габриель выехал из зоны доступа в свой ангар для ремонта многоярусных тренажеров, где кроме него работали двое механиков-стажеров, демонтирующих все виды электрических приборов: велотренажеров для сотрудников, изучающих изменение сердечного ритма, температуру тела и нахождение ритмоводителя; побочных роботов, ведущих основные работы по сборке всех аэродинамических тренажеров; операционные системы, контролирующие браслеты клонов; электронные приходные ордера на зарплату; электровахтеров, как в метро, для сотрудников, когда они спускались в подземные, коммуникационные лаборатории; световые табло при пересечении каждого проверяющего помещения, где помещались все секретные материалы аэродрома и многое другое, что входило в их обязанности.

Регина с надеждой о скорейшем свидании с Габриелем появилась на театральной сцене между кулис без костюма принцессы, боясь двинуться, вызвав гнев режиссера, так как времени на переодевание не осталось.

– Так, не вижу главную героиню, – закричал режиссер, размахивая руками для ясности.

Он расположился около сцены в кресле, а на его столе уже красовалась чашечка свежеприготовленного кофе. На вид ему было лет шестьдесят. Высокий, худой, седоватый, с нервными движениями, одетый в костюм и обычный серый халат, который он надевал для тепла, чтобы не мерзнуть в холодном помещении.