Барракуда forever

Две оставшиеся рыбки Наполеон размазал по двум ломтям хлеба и один из них протянул мне.

– Надо было мне поваром стать, – проговорил он, откусывая бутерброд.

Прозвучал первый вопрос.

– Вопрос непростой, – предупредил ведущий, – будьте внимательны. Почему не присуждается Нобелевская премия по математике?

Время пошло.

– Подумайте хорошенько, – тихо сказал ведущий. – Это трудный вопрос. И ответ на него неожиданный.

Наполеон размышлял, покачивая головой.

– Ты знаешь? – спросил он.

Я пожал плечами и замотал головой.

Негромко, но неумолимо прозвучали три сигнала.

– Итак, слушайте ответ! Жена учредителя знаменитой премии сбежала от него с любовником-математиком, и из мести Нобель не стал учреждать награду для гениев математики.

Такого рода истории приводили моего деда в восторг.

– Ты слышишь, Баста? Ох уж эти умники! Со смеху помрешь!

Он наклонился к приемнику, с любопытством прислушался и нахмурил брови.

– Тихо! – велел он.

– Но я ничего не сказал, это ты…

– Тихо, тебе говорю! Черт! Ты слышал?

Я слышал.

Через несколько дней передачу собирались записывать неподалеку от нас. Мне эта новость доставила такое же удовольствие, как Наполеону. Ведущий продолжал расписывать несравненные красоты нашего города:

– Ах, там чудесный лес, старинный замок и… э-э… потрясающий спортивный комплекс!

– Это должно было случиться! – воскликнул дед. – Долго же они к нам собирались!

Он выключил приемник, поставил локти на колени и положил подбородок на сложенные ковшиком ладони.

По лицу было видно, что его мысли витают где-то далеко.

Внезапно он поманил меня к себе и тихонько сказал:

– Ты знаешь, одна вещь не дает мне покоя.

– Да? А что?

– Я вот думаю: Этот действительно счастлив? Он ведь мотается без передышки из города в город, не может спокойно посидеть хоть пять минут и все время тарабанит свои вопросы – разве это жизнь?

– Может, ему нравится задавать вопросы?

– Мне бы, например, осточертело, – заявил дед.

 – Уверен, он этим тоже давно уже сыт по горло. Ну что ж, немного армрестлинга, и мы в полном порядке!

Крепкий захват. Расслабленные мышцы. Напряженное лицо – для вида. Моя рука, описывающая дугу. Что тут поделать? Он непобедим.

– Раз-два – и готово, – заявил Наполеон. – Может, ты и одолеешь меня, но не так скоро.

Он поднялся и стал рассматривать картинку, наспех вырезанную из журнала и прикрепленную к холодильнику двумя магнитами.