Осязаемая реальность. Том IV

***

Чтобы воскреснуть, нужно умереть,

Познав предательство взращённого Иуды,

Чтоб век за веком в небесах гореть

Солнцеподобным Ра, великим Буддой.

И в книге Тота прочитать свой путь,

Расписанную до секунды вечность,

Чтобы когда-нибудь божественную суть

Сменить на плоть, поверив в человечность.

Спустя столетья, прошлое стерев,

Переписав историю трёхкратно,

Не став оракулом, быть преданным – взлететь,

Стать снова Богом, как и был когда-то.

***

В старой лавке часовщика

На развес продаётся время,

Кто-то купит год или два,

Поместив их в часы да на стену.

Кто-то сразу в кредит берёт

Детство, юность и сверх полвека,

А другой как в ломбард сдаёт

Срок, не прожитый человеком.

День за днём часовщик продаёт

Бытия ткань, на вес вымеряя

До секунд, сколько кто проживёт,

Должников в циферблат обращая.

Став мерилами хрономинут

И другим жизни срок отмеряя,

Люди-стрелки по кругу бегут,

Эфемерность в товар превращая.

И течёт людских судеб река,

Разнося ложь, желанную всеми:

Дескать, в лавке часовщика

Просто так раздаётся время.

***

Чернильные птицы кляксами из-под пера

Садились на белое поле вощёной бумаги,

Прерывистой линией чья-то рука провела

Завьюженный тракт заплутавшего ветра-бродяги.

Убористый почерк описывал снежный простор

И сосен зелёных иголки под белою шалью,

Чернильною вязью из букв создавался узор,

Слегка обозначив диск солнца блестящей поталью.

Слова на морозе застыли, как будто глазурь,

Покрывшая пряничный корж, а вдали за горами

Из чёрных чернил чьей-то волей рождалась лазурь,

Раскрасив полнеба, полнеба покрыв облаками.

Читая – рисую, листы как одно полотно,

Фантазии буйной полёт щедро дарят чернила,

И чья-то рука слова твёрдо выводит пером,

Но перед глазами не строчки, а в красках картина.

***

А в сказке всё наоборот,

И кажется, что счастье рядом,

Что Белоснежку принц спасёт,

В дремучий лес за ней придёт,

Ведь в сказке только так и надо.

Но в жизни всё совсем не так,

Другие действуют законы:

Циничным стал Иван-дурак,

И магу служат за медяк

Когда-то вольные драконы.

И Золушка, увы и ах, —

Конец истории печальной —

Стоит нетрезво на ногах,

Держа брезгливо в коготках

Осколки туфельки хрустальной.