Уроки и праздники жизни. Ненаучные мемуары

Я – профессор»? Какая-нибудь мымра в очках или всё-таки шутница-кокетка, желая поддразнить своего кавалера?

А я вот и профессор, и женщина – такой вот кипучий социально-гендерный коктейль, потому что я ещё и педагог, и жена, и мать, и бизнес-вумен, и путешественница, и певунья, и стихи пописываю, и в проруби купаюсь, и сыроедничаю.

Вот такая я, представляете, – самый настоящий, обыкновенный российский профессор. Могу, конечно, написать – из уральской глубинки, провинциальной, захолустной, отдаленной! Но это же полнейшая неправда! И город у нас – областной центр, и университет – настоящий, с богатейшей историей.

Имела свои квартирки в Подмосковье, Болгарии, Сочи. И ещё при этом 32 страны объехала!

Ну, это в том смысле, что профессуру на одном месте никогда не удержишь. У них слово такое волшебное есть – академическая мобильность. Вот и летают по миру, потому что везде интересно.

Я решила написать эту книгу, потому что хочу показать, насколько же интересны и многоцветны грани жизни и судьбы женщины, связавшей себя с наукой профессионально – официально, так сказать. То есть, есть, конечно, люди – великие мастера своего дела, которых называют «профессор», или дразнят кого-то – например, надутого дядьку, или шутят про веселую кухарку (профессор кислых щей!).

Но у меня-то другое дело.

Она распределяет доли почета для отдельных особей человечества. Выделяет им такие документы – аттестаты, дипломы. Ну, как положено в системе образования. Подтверждает квалификацию. Я называю это «социальные бантики». Бумажки – тоже можно сказать, но как-то обидно. А бантик – симпатично, весело и привлекает внимание окружающих.

И вот что я в жизни своей заметила. Когда человек начинает свою профессиональную карьеру, он как-то о профессорстве не сразу думает. Хотя это и слова-то одного корня! Профессор в профессии профессиональнее всех профессионалов! Вот как закрутилось мощно, да?

Человек просто идёт и идёт по ступенечкам профессии вверх. А потом уже перед фактом на вершине немного задумывается – идти ли до самой макушки-то?

И вот тут пригодится ему моя книга.