Клон по имени Симон

Елена с той женщиной по-прежнему восседала во главе у стола. Они принимали соболезнования с непроницаемыми масками. Мальчик сидел и уплетал молча десерт. Отца он толком не помнил, так что в карих буравчатых глазах не мелькало ни тени понимания, что он лишился его навсегда. Заслуживал ли Симон такого исхода?

Прах по праву ушёл к той, которой в своё время удалось окольцевать Симона. Лиза поймала себя на мысли, что так нечестно по отношению к ней. Она любила его со всей искренностью, и вполне смогла бы поступить с прахом, как просил её Симон.

– Развей его на лодке в океане. Мне кажется, это лучший способ сказать миру «прощай» от моего имени.

Этому дню суждено стать куда худшим, чем тот, когда Симон испустил последний вдох.

Глава 9

После изматывающих похорон Лизу словно накрыло: эмоциональная стойкость – столь важная вещь при прощании с покойником, рухнула навзничь. Для этого не пришлось даже ступать порога своей квартиры: она пустила первую слезу, будучи в машине такси. Свою она и не брала до крематория, посчитав, что не сумеет ей управлять.

Придя домой и не раздеваясь, она упала на свою кровать, уткнувшись носом в подушку, которую изредка облюбовывал Симон, когда оставался у неё на ночь. Несмотря на стирку, она чувствовала его аромат. Аромат туалетной воды и пота. Или ей только казалось? Невыносимо думать о том, что его голос, мелодичный смех, запах – рано или поздно сотрутся из её памяти. Всё, что ей осталось от него – это бесчисленные фото и подарки, а также несколько картин, которые она купила под видом анонимного покупателя, не в силах отдавать их чужим людям, хоть и не за малые деньги.

Затем до нынешнего дня она могла видеть Симона воочию. Даже мёртвым он казался ей реальным. Всё производило впечатление того, что он просто играет роль бесчувственного.

Гроб с его телом укатился в логово большой печи, полную огня. Огонь, у которого нет никаких чувств, лишь бы сожрать в своих языках что-нибудь да поскорее. Никто неспособен вернуться оттуда, чем-то иным кроме праха. Люди когда-то хоронили умерших в могильных ямах, но теперь каждый квадратный метр занимался под жилье или место, приносившее пользу.