Клон по имени Симон

Дома Лиза, оказавшись среди родных стен, тут же позвонила самой близкой подруге, с которой она дружила больше десяти лет, с просьбой срочно приехать. Та, услышав о смертельном заболевании Симона и дрожащие нотки в голосе, не стала отнекиваться и пообещала сейчас же примчаться, напоследок приказав держать себя в руках и не совершать глупостей.

Пока шло время томительного ожидания, Лиза с грустью осматривала свою квартиру, где она жила после скандального отъезда из отчего дома после достижения совершеннолетия и получения первой крупной части от бабушкиного наследства.

Симон здесь бывал нечасто, но метко. Каждый уголок в двух комнатах (гостиная и спальня), кухне, санузле и коридоре хранил в себе его прикосновения. Некогда любимая спальня с огромным окном с видом на редкий в городе парк, за которым следовали очередные небоскрёбы, производила на неё гнетущее впечатление. Лиза всегда любила тёмные тона, и поэтому шторы, покрывало, ковёр, даже мебель не баловали нежными пастельными или яркими цветами.

Она внезапно начала словно задыхаться, настолько окружающая обстановка и мысли о Симоне давили на неё.

Лиза рухнула на диван в гостиной, положив голову на согнутые колени. В такой позе ей довелось сидеть до долгожданного звонка по домофону.

Ждать подругу и в самом деле пришлось недолго, и через пятнадцать минут она стояла у двери квартиры с бутылкой красного вина. Подруга жила в паре кварталов отсюда, так что они постоянно проводили друг с другом свободное от учёбы время.

– Лиза, как ты? – вопрос хоть и глупый, но подруга об этом совершенно не думала, с грустью глядя на Лизу, которая будто вот-вот упадёт в обморок.

Потерявшее краски лицо, блуждающий взгляд, трясущиеся руки – никогда та не видела её в таком состоянии.

– Ужасно, Саша. Врачи сказали, что никаких надежд не стоит возлагать. Ему осталось всего немного. – Ответ прозвучал так, словно его выбили долгой пыткой «испанским сапогом»[3 - Крепление на ноге с металлической пластинкой, которая с каждым вопросом и последующим отказом отвечать на него затягивалась всё сильнее, чтобы переломать человеку кости ног.

Иногда к пытке подключался инквизитор, который ударял молотом по креплению. В итоге – кости жертвы ниже колена были раздроблены, а израненная кожа выглядела, как мешочек для этих костей]. Девушка едва не скользила по косяку, не в силах переносить горе на ногах. Упасть, кричать, рыдать – всё, что ей хотелось.

Лицо подруги исказилось гримасой сочувствия.