Дедушкины рассказы

И вот в один из таких дней, осенью, дед, которому было в то время 22 года, приехал в гости к родным. Накрыли скудный стол, по обычаю долго разговаривали во время обеда и все темы невесёлые, про трудности которые приходится переживать по коллективизации и продразвёрстке. В разговоре участвовали отец деда, мать, которая была беременна, и отцов брат Иван, ну и мой дед конечно, младшие же в основном слушали.

– Они хотят, что бы я всю свою землю колхозу передал, а потом ещё и для колхоза работал, на своей же земле, это как понимать? – говорил отец Дмитрий, наливая себе чай из самовара.

– Хотят, что бы всё было колхозное, т.е. государственное, считай ничьё, – отвечал брат Иван.

– Если не отдам, налогами сначала задавят, а потом грозятся и вообще посадить, непонятно как жить дальше, все что есть в доме, все припасы, забирают, скоро чай будем вприглядку с сахаром пить, – говорил Дмитрий.

– Как же семью кормить, если всё заберут до зёрнышка? – сокрушалась его жена.

– А им только это и надо, чем больше людей вымрет, то им и на руку, хотят всех извести, – ответил муж Дмитрий

– Как у вас в училище, кормят то хоть нормально? – спросил дядя Иван моего деда.

– Да, кормят хорошо, слава богу, не голодаем, – ответил мой дед.

– Да, я слышал, что у военных и у «ОГПУшников» харчи нормальные, не то, что у простого народа, на который всем видно наплевать, – продолжал брат Иван.

– Если всё разорят, мы тогда в город поем, сначала к родне в Ряжск, а потом в Рязань, здесь не имеет смысла оставаться, – продолжал прадед Дмитрий.

В этот момент за окном послышался лай собаки, топот лошадиных копыт и у их ворот остановилась телега, с которой соскочили четверо, один в пиджаке и кепке, с сумкой на ремне, другой выглядел как рабочий из цеха, а два других были бойцами красной армии, в шинелях, у каждого винтовка за плечами. Они открыли калитку в воротах и проследовали без приглашения во двор.

– Хозяева, есть, кто дома? – спросил громко тот, который в кожаной кепке с сумкой на ремне.

Прадед Дмитрий, Иван, прабабка Дуня и за ними мой дед, все встали из-за стола, и вышли во двор, а остальные кто остался, прильнули к окнам.

– По указу верховного совета народных комиссаров, имеется постановление об изъятии у вас продуктовых излишков, вот бумага, – отчеканил человек в пиджаке и кепке.

– Помилуйте, у нас уже и так всё забрали, ничего не оставили, а ведь мне семью кормить, тринадцать человек, – пролепетала прабабка Дуня, всплеснув руками.