Стихи

Как ни страшны их гулко

зовущие закоулки,

Но сознанье толкает

и требует перемены.

Наконец-то дверьми

пустой коридор ощерен,

Белоснежные плоскости

вторят друг другу звонко.

Пальцы входят

Знакомым движением в ручку двери —

Плоскость, плюнув, отходит,

подвижная как картонка.

И тотчас навалилось

забытое слово «парта»,

Всё в прохладной пыли,

что есть бывшие пот и плесень.

Вон прилипший к стене

грубоватый портрет Декарта,

Разъярённый, как слон,

наступивший на горло песне.

Я уже не её,

от меня она не таится,

В голых клетках видны

неприкрытые вакуоли,

Всё плывёт, всё живёт;

у всего есть глаза и лица —

Боже, боже,

и это считалось родным до боли!

Ни предмета родного

в живом по безлюдью доме,

Всё чужое, с неясным /и бред один/

назначеньем,

Узнаваемо, факт,

но теперь уже незнакомо,

Правда, слишком реально, чтоб быть

простым наважденьем.

Сверху тот же эффект присутствия:

равнодушно

Наблюдают ещё

не треснутые белила,

То есть бельма сущности,

вырвавшейся наружу.

Это школа, твержу себе,

значит, вот так это было…

Офелия

На родине, зол и краток,

Щегол, повторясь, поёт

О том, что так жаль солдаток,

О том, что солдат умрёт,

А здесь не тронуты воды

Краями их котелков.

Как слитки живой породы

Шныряет ничей улов.

Пустое тело опушки

Под маревом дённым спит.

Могли разместиться пушки.

Чудесный батальный вид.

Олень закликает самку,

Закончив удачный бой.

Художник бы вставил в рамку,

Охотник – забрал с собой.

Но нет никого на свете,

Лишь только зверьё, да я.

Я как-то спросила ветер,

А он говорит: нельзя.

А что, говорит он, люди —

Мне ведома эта новь,

Ведь снова житья не будет,

Лишь нечто, рваное в кровь.

И я соглашаюсь с ветром.

Я знаю, что ветер прав.

Бежит по тончайшим веткам,

По самым головкам трав

Отчаянный ветер воли.

Стократно он прав. Сама

Я помню так много боли,

Что легче сойти с ума.

Летящая стая уток

На крыльях несёт покой.

Мне даже сдаётся, будто

Он связан со мной одной.

Что это во мне все птицы,

И рыбки снуют на дне,

Мир втиснут в мои границы,

И это вот тут, во мне,

Деревья – смола и камедь —

Приют для всего зверья,

И здесь же гнездится память,

Пустая, как тень моя.