Первые повести. Девочка с бездомными глазами. Бус

Хотел спросить, почему без купальника, и тут же сообразил, что его просто нет.

– Надо было сказать, Варькины где-то валяются….

– Я чужую одежду не ношу! – раздался ревниво обиженный голос Нади, и через мгновенье лёгкий всплеск воды, и её радостный, ещё детский, визг. – Холодная! Матвей Александрович! Она холодная!

Маринин слегка улыбнулся.

– Матвей Александрович!

– Вылезай, если холодная!

– О-го-го! Ой, я щас умру! – видимо Надя потихоньку входила в воду.

– Ещё бы, – тихо сыронизировал Маринин, и, затушив окурок, накрыл его сверху камушком.

На самом деле, он бы с удовольствием окунулся, но вероятная близость Нади, и если она, действительно, была, в чём мать родила, хоть и щекотала воображение, но больше всё-таки сдерживала.

– Ты там живая?

– Что?

– Живая…. Ничего! Ты плавать-то умеешь?

– Я всё умею!

– Кто бы сомневался…, – и, зевнув, лёг, как любил, на бок, и задремал.

– Глаза слиплись, что ли? – подумал он, и, присмотревшись, увидел чью-то коленку, в сантиметрах двадцати от своего лица.

– Я всё, Матвей Александрович, – словно боясь разбудить, прошептала Надя, сидя на корточках и глядя сверху вниз.

Маринин сел, быстро осмотрел её. Обрадовался, что одетая, и пошёл к воде умываться.

Туман рассеивался, и лес был уже не таким таинственным, но зато Надя хорошо видела Матвея Александровича.

– Матвей Александрович,… – сказала она и сделала паузу, чтобы он спросил: «Что?»

– Что?

– А можно я останусь здесь, у Вас…, – и опять врезалась в него.

– В каком смысле?

– Ну, здесь, у Вас дома. Всё равно тут никто не живёт, а я могу….

– Нет! – Маринин прибавил шаг, наконец-то осознав, что попался.

– Матвей Александрович, – почти бежала за ним Надя, – Матвей Александрович, никто не узнает, я никому не скажу, честно!

Маринин остановился и строго посмотрел Наде в глаза.

– Ты ещё ребёнок, а ребёнок должен жить со взрослыми, под присмотром взрослых. Понимаешь? И то, что ты оказалась здесь, это чистая случайность, и совсем не означает, что ты можешь здесь жить.

– Опять обиделся, – решила Надя, когда Матвей Александрович взял бензиновую косу и, не сказав ни слова, пошёл на огород. Монотонный жужжащий звук, работающей косы, порядком поднадоел, пока она собирала вишню – ей тоже хотелось сделать что-то полезное, и чтобы Матвей Александрович её простил.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Маринин лёг спать, но по факту, покурить.