Тридцать тактов в стиле блюз

– Но ведь она живет…

– Да, далековато от наших мест, но тогда она гостила у нас с Брук и помню, хвастала этой вещицей.

– Что это за статуэтка?

– Точно не помню. Какой-то человек, мужчина с большим кошелем или мешком с деньгами, но при этом он сам полуголый, завернут в римскую тогу. Похож то ли на скитальца, то ли на торговца. Он держит маленькую птичку, кажется щегла.

Я вспомнил, где читал эти строки, их я помню хорошо, а бронзовую фигурку – не очень.

– С большим мешком изображали Меркурия.

– Да-да.

– Знаю только очень популярные факты, что Меркурий покровитель торговцев, искусства, астрологии, тайных учений, чего-то там еще, а, да, он сын Иллюзии и проводник в царство мертвых.

– А щегол тут причем?

– Ну может это связано с поверьем о том, что щеглы приносят добрые вести, так же как и вестник богов Меркурий или Гермес у древних греков.

– Непонятно зачем нужно было гравировать стихотворение, которое никак не дополняет изваяние, а по мне, так вообще не соответствует ему? Вот поэтому я его и запомнил, только не сразу понял, почему текст записки кажется знакомым.

– Ты так и не показал мне записку. Я конечно с удовольствием выслушал описание миссис Джанксаллен, но думаю нам сейчас важнее разобраться с посланием, а не с прекрасной посланницей.

– Меркурий в женском обличье, – прыснул я.

– В этом что-то есть. Эта парочка торгует предметами искусства, статуэтка связана с твоей семьей, записку отдают именно им, в которой, как я понял, процитированы выгравированные строчки.

Я достал мятый листочек, отдал Вилфу и наблюдал за ним, пока он читал.

– А еще Меркурий проводник в царство мертвых, – протянул задумчиво я.

Вилфорд посмотрел на меня своим особым, пронизывающим взглядом, а потом мягко, как пациенту, которого нельзя раздразнить, заметил:

– Антиквары застряли на границе между царством мертвых и живых.

– Об этом я не подумал, я думал о Брук.

– Знаю, – остановил  меня Вилф, – совершенно необходимо узнать полную версию стихотворения. Ты должен ее заполучить!

– Но она замужем?!

– Я имел ввиду полную версию стихотворения, – рассмеялся Вилф и я подхватил эти странные, рванные, наполовину человеческие, наполовину звериные звуки, выплескивающиеся волной безудержности и естественности.       Я хохотал, все интенсивней и громче, просто так, позабыв уже о причине, вызвавшей смех.